Хрупкость как форма: ритуалы исчезновения в искусстве второй половины XX в.

1. Введение
2. Блок 1. Arte Povera: бедность материалов и естественное разложение
3. Блок 2. Лэнд-арт: искусство, отданное природе
4. Блок 3. Эфемерные материалы
5. Блок 4. Рефлексия и итог 4.1. Документация как единственная форма сохранения

Во второй половине XX века художники начинают сознательно отказываться от вечных материалов и стационарных форм, создавая работы, которые разрушаются, исчезают или требуют уничтожения как часть замысла. Это исследование рассматривает, как хрупкость и ритуал становятся художественным высказыванием, выводящим искусство за пределы «белого куба» в пространство времени, тела и среды.

Arte Powera — это итальянское направление конца 1960-х, которое использовало нехудожественные, «бедные» и недолговечные материалы: землю, тряпки, ветки, сено, лёд, воск, сало, овощи. Они разлагаются, гниют, меняют форму с течением времени. Исчезновение является частью замысла — художник не пытается сохранить объект. Искусство живёт короткую жизнь, а после остаётся только документация.

Эта инсталляция — произведение искусства под названием «Георг Вильгельм Фридрих Гегель, собрание сочинений в 20 томах». В отличие от классического искусства, Рот сознательно использовал недолговечные органические материалы. Со временем эти колбасы покрывались плесенью, высыхали и меняли форму, делая само время и разрушение частью художественного процесса.

На второй картинке, с одиночной колбасой изображено произведение искусства под названием «Литературная колбаса» того же автора.

Вместо мяса художник использовал мелко нарезанные страницы книг, смешанные с желатином, жиром и специями, и поместил их в натуральную оболочку. Эта конкретная работа содержит экземпляр книги Роберта Ф. Кеннеди «В поисках нового мира». Произведение было создано в 1969 году как критика массовой культуры и переизбытка информации.

Дитер посвящал многие произведения книжным изданиям и недолговечности, освещая быстрое исчезновение актуальности современной культуры и слишком большой поток их создания. В этой работе он смешал страницы своего неопубликованного романа и плитки шоколада, вкладывая идею того, что искусство не вечно. Шоколад окисляется и разлагается, делая частью работы сам процесс, а не просто итог.

А произведении задействованы всего три материала: листья салата, гранитные блоки и медная проволока. Замысел этой работы в том, что зелень постепенно вянет, проволока слабнет, и гранитный блок падает, из-за чего меняется структура работы. Сохранение первоначального вида толкьо на фотографиях или видео, эту работу даже при всем желании нельзя сохранить навсегда.

«Повторяя лес» — культовая серия инсталляций итальянского художника Джузеппе Пеноне. Он вручную, с помощью стамески, высвобождает сердцевину деревянных балок, обнажая изначальный, молодой силуэт дерева, тем самым делая видимым ход времени и процесс роста. Здесь важен именно перформанс, а не то, каким произведение был одо начала действий художника.

В этой работе художник использует шоколад чтобы создать контраст между шокирующей темой и соблазнительным продуктом питания, который, к тому же, со времени тает и портится.

В лэнд-арте хрупкость материала перестаёт быть недостатком и превращается в художественный приём: земля осыпается, лёд тает, камень выветривается, а дерево гниёт. Художник не борется с разрушением, а встраивает его в работу — искусство существует ровно столько, сколько позволяет природа, после чего остаётся только документация. Так лэнд-арт наследует идеям arte povera о недолговечности, но переносит их из галерейного пространства в масштаб ландшафта.

Лабиринт площадью три акра детально повторяет строение человеческого уха (включая внешнее, среднее и внутреннее ухо). Его изогнутые линии символизируют улитку и перепонки, отвечающие не только за слух, но и за баланс. Так же тропинка задумана не только как арт объект, но и как некоторый акт медитации, где зрители могут участвовать сами, изменяя его.

На снимке — инсталляция британского лэнд-арт художника Энди Голдсуорти «Снежный ком на боярышнике». В основе работы — живое дерево, вокруг ствола которого вручную вылеплена идеальная снежная сфера. Это типичный пример эфемерного искусства Голдсуорти: скульптура неизбежно тает, и единственное, что остаётся, — фотография.

Серия работ Голтсуорси в целом часто настолько кратковременны, что буквально таят на глазах. Спираль была создана художником из подручных средств, таких как ледяные пластинки и вода в качестве природного клея — на морозе он сразу застывал.

Ещё одна похожая работа, созданная по такому же принципу, совмещает в себе хрупкость льда и баланс природы — ведь не смотря на свою сюрриалистичность звезда устояла настолько долго, чтобы сделать цветную фотографию, а потом вернулась в природу, расстаяв.

Голдсуорти использовал методы резки и укладки снега, которым он научился у традиционных инуитских мастеров. Он установил четыре огромных снежных кольца, которые в скором времени растаяли, это произведение, как и многие из его работ — эфермерны.

Здесь принцип работ очень похож, автор играет с отражением в озере, втыкая палочки под определенными углами, чтобы создать видимость круга и запечатлеть потрясающее сплетение природы и человеческой работы. Конечно, эти произведения тоже недолговечны, ведь сделаны из обычных веточек.

Знак в виде трёх кругов, образующих новую фигуру из двух перевёрнутых символов бесконечности. Две внешние петли — первый рай, природный, и второй рай, искусственный. Центральная петля — Третий рай, гармоничное соединение человека, природы и технологий. Пистолетто воплощает этот знак в недолговечных материалах: картоне, ткани, дереве, переработанном пластике. Работа говорит о временности и цикличности, но не через разрушение, а через надежду на обновление.

В этот блок входят работы из портящихся, но не таких естественных материалов, как Arte Powera. Не смотря на то, что воск входит в то, что обычно используют художники этого направления я считаю нужным посвятить эфемерным материалам отдельную часть исследования, чтобы посмотреть во что превратилось хрупкое искусство.

Работа представляет собой горку конфет в ярких фантиках. Общий вес — 175 фунтов, что соответствует идеальному весу Росса Лэйкока. Конфеты свободно лежат прямо в углу галереи. Посетителям разрешается брать их и есть. По мере того, как горка тает, вес работы уменьшается, символизируя течение болезни и угасание тела Росса, умершего от СПИДа. Это метафора памяти, утраты и хрупкости жизни, где произведение искусства живёт только через непосредственное участие зрителя.

Скульптура полностью отлита из воска и снабжена несколькими фитилями (в том числе на макушке). Во время экспонирования в лондонской галерее Gagosian фитили зажигали, и фигура медленно плавилась в течение всей выставки, символизируя мимолетность жизни, красоты и искусства.

Контраст между «вечным» идеалом красоты и «бедным», временным материалом, одна из ключевых идей этой работы. Тряпьё символизирует повседневность, отходы, старение и разрушение, противопоставленные нетленной красоте античного образца. Со временем пыль оседает, ткань выцветает и разлагается, что делает работу уязвимой к времени, усиливая её смысл о быстротечности и иерархии ценностей в искусстве.

Работа с леденцами от Феликса Гонсалеса-Торреса стала не единственной, в которой принимали участие зрители. Эта работа так же была предназначена для того, чтобы люди брали бумагу, делая стопку все меньше — и само произведение изменяя до неузнаваемости.

Работа является частью серии «Накопление», в которой повседневные предметы мебели трансформируются через навязчивое повторение форм, что художница называет процессом «облитерации» или стирания. Все кресло обшито продолговатыми тряпичными формами, сшитыми в ручную. Конечно, ткань совсем недолговечна, как и накопления.

Хрупкое искусство по определению не может быть помещено в коллекцию. Оно существует только в моменте, а после исчезает навсегда. Фотография в этом контексте выступает не просто способом архивации, а единственным окном к произведению. Именно через неё зритель сегодня узнаёт о жестах, которые длились несколько часов или дней.

На картинках представлены процессы работы над произведениями или их те или иные стадии, запечатлённые на фото, как единственное свидетельство о существовании этих объектов искусства.

Хрупкость в искусстве второй половины XX века перестала быть недостатком и превратилась в осознанную художественную стратегию. Arte Povera, лэнд-арт и эфемерные практики отказались от вечных материалов в пользу тех, которые разрушаются, тают, рассыпаются или съедаются. Вместо борьбы за сохранность художники приняли временность как часть смысла. Музейность оказалась бессильна перед таким искусством — его нельзя повесить на стену или поставить на постамент. Единственное, что остаётся, — это документация: фотография и видео становятся не архивом, а самой формой существования работы. Так искусство вышло за пределы галерей, но заплатило за это исчезновением оригинала.