Визуальный язык Йоргоса Лантимоса

1. Концепция
2. Пространство
3. Свет и цвет
4. Операторская работа
5. Актерская игра
6. Заключение

Кино Йоргоса Лантимоса строится на ощущении странности, холода и искусственности созданного мира. Лантимос показывает отстраненных персонажей, разговаривающих словно заученными фразами, и целые системы, в которых социум и пространство подчиняют человека себе.

Особенность режиссера в том, что он почти никогда не объясняет правила своих миров напрямую. Знакомая реальность подаётся так, чтобы зритель перестал воспринимать её как должное. С помощью этого Лантимос систематически и осознанно разрушает зрительский комфорт, помещая героев в абсурдные ситуации и заставляя их делать в какой-то мере нелепые вещи. Так режиссер высказывается о нашей реальности, в обыденности которой скрываются страх одиночества, давление семьи, борьба за власть, отсутствие нормального общения, зависимость от социальных норм и другие темы интересующие Лантимоса.

Именно это противоречие, между отталкиванием и интересом, во многом определяет восприятие картин режиссера и становится причиной моего обращения к его работам. Созданные им миры являются способом говорить об окружающей нас реальности, ее проблемах в более обнаженной и непривычной форме. Так, для меня важно проанализировать каким образом Лантимос с помощью визуального языка вызывает у зрителя ощущение странности и одновременно использует это чувство для критики социальных норм.

Творческий путь режиссера тоже важен для понимания его эстетики. Лантимос начинал с клипов, рекламы и других прикладных форм, а затем вошел в круг греческой «странной волны», направления, где молодые режиссеры активно экспериментировали с абсурдом, театральностью и отстраненным взглядом на действительность. Во многом этот язык родился как реакция на кризисную реальность: тревогу общества, распад привычных связей, чувство неустойчивости и растерянности. Позже Лантимос перенес свой стиль в большое кино, а его фильмы стали более масштабными, но не потеряли главного — странной атмосферы.

Мне крайне интересно как именно режиссер пронес свои характерные черты через эти картины, пройдя путь от малобюджетного авангарда до большого кино. Принцип отбора материала основан на повторяющихся визуальных приемах. В работе я проанализировала пространство и декорации, свет и цвет, операторскую работу и актерскую игру. Именно эти элементы чаще всего поддерживают чувство отчуждения, напряжения и внутренней несвободы. Для глубокого погружения в тему, я проанализировала статьи, видео-эссе посвященные режиссеру и его фильмам, а также интервью самого Лантимоса.

«Лантимос часто снимает в замкнутых пространствах» [1]. Помещая в них героев, режиссер показывает как работает человеческая психика под влиянием контроля и абсурдных правил. Так помещения в фильмах Лантимоса чаще всего выглядят буднично, но при этом они влияют на поведение героев и помогают понять устройство мира, в котором персонажи живут.

Например, в «Клыке» дом главных героев похож на тюрьму, хотя внешне может казаться обычным загородным коттеджем. Он отделен от внешнего мира забором и стенами, а внутри выглядит слишком аккуратным. В таком пространстве родители без труда смогли навязать детям выдуманные правила и полностью изменить их восприятие мира. Этот дом походит на небольшую модель общества, где власть формирует реальность через ограничения и страх.

В «Альпах» пространство становится менее очевидно замкнутым, но от этого не менее холодным. Квартиры, больничные палаты и комнаты для встреч кажутся безличными. Такая нейтральность подчеркивает отчужденность героев, которые теряют собственную идентичность. В закрытых пространствах они существуют как функции, заменяя людям их погибших близких.

А в «Лобстере», антиутопии про любовные отношения, пространство мира не выглядит странным или необычным. Напротив, оно максимально похоже на окружающую нас реальность. Но от этого атмосфера становится еще более напряженной. Этот мир подчиняется жесткой системе, в которой главное правило — находится в отношениях.

Центральным местом является отель. Он выглядит комфортным, но именно в нем если герой не найдет себе партнера, его превратят в животного. Коридоры, комнаты и общие зоны выстроены так, чтобы люди постоянно чувствовали себя внутри системы. Здесь все подчинено правилам: когда просыпаться, за каким столиком есть, как знакомиться и выбирать партнера. Даже комната для превращений людей в животных выглядит буднично.

В этом мире существует вариант нарушить правила и присоединиться к одиночкам, прячущимся в лесах. Но даже там есть ограничивающие правила и жестокие наказания. Подчеркнуть это помогает сам лес. Деревья растут близко к друг другу, свободного пространства почти нет. Но при этом одиночки располагаются по отдельности.

Также и в «Убийстве священного оленя» созданный мир ничем не отличается от нашего. Только на фоне внешне идеального дома семьи Мерфи и стерильной больницы медленно происходит раскол внутреннего мира Стивена, которому нужно решить кого из близких принести в жертву, чтобы восстановить баланс.

В «Фаворитке» же пространство усложняется и становится визуально насыщенным. Дворец, залы, длинные коридоры, лестницы и комнаты создают ощущение запутанности. «Пространства с расчерченным, как шахматы, полом получаются огромными, выпученными, люди в них — потерянными. В какой-то момент королева Анна, оставленная без попечения, перестает понимать, в какой части собственного дворца находится.»[2] Именно в таком замкнутом пространстве режиссер показывает как происходит борьба за власть или более высокое положение в обществе.

Освещение в картинах Лантимоса чаще всего естественное, что придает изображению правдоподобности, а палитра сдержанная. Но при этом они работают очень точно. С их помощью режиссер поддерживает напряжение или придает событиям тревожную атмосферу. Так, в палитре более ранних фильмов Лантимоса преобладают холодные и тусклые оттенки. Белый, серый, бледно-бежевый и сдержанный синий создают ощущение эмоциональной пустоты и искусственности. Эти цвета подчеркивают стерильность и безжизненность созданного мира.

В «Фаворитке» свет подчеркивает интриги и секреты в дворце. В темных комнатах скрывается тайна королевы и мадам Мальборо, а под покровом ночи и в не освещенных коридорах Эбигейл строит дружбу с лидером оппозиции, чтобы вернуть себе положение в обществе

Композиция в ранних фильмах Лантимоса почти всегда очень строгая. Персонажи часто стоят по центру кадра или оказываются немного смещены, но при этом выглядят зажатыми пространством. Камера чаще всего неподвижна или движется очень медленно. Сначала это создает ощущение спокойствия, но очень быстро в этом спокойствии начинает чувствоваться напряжение. Также часто камера расположена так, чтобы один из героев был сильно обрезан, даже если он участвует в диалоге. Это может либо обезличивать персонажей как в «Альпах», либо вызывать дискомфорт как в «Клыке».

Кроме того, в картинах Лантимоса используются слишком активные блюры собеседников персонажей и долгие медленные наезды или отъезды камеры. Это позволяет удерживать зрителя в некомфортном и тревожном состоянии. Например, наезд на героя Колина Фаррела в «Убийстве священного оленя» в момент, когда он исходя из мнения школьного учителя, пытается принять решение кого из детей принести в жертву, чтобы спасти остальных.

В более поздних фильмах Лантимос активнее использует нестандартные визуальные решения: рыбий глаз, необычные композиции кадра. Особенно заметно это в «Фаворитке» и «Убийстве священного оленя», где созданные миры кажутся наиболее привычными. Но эти операторские приемы напоминают о привычных темах искусственности и странности для режиссера.

Не могу не упомянуть повторяющуюся симметричную композицию кадра. Обычно это сцена в коридоре, где камера следует за героем. Такие сцены напоминают мне похожий яркий эпизод из фильма Стенли Кубрика «Сияние». В картине Кубрика отель постепенно свел с ума его смотрителя. И, возможно, можно провести параллель с тем, что Лантимос, помещая людей в замкнутые пространства, наблюдает за тем, как реагирует их психика.

Актерская игра в фильмах Лантимоса поддерживает в них тему искусственности и тревожное настроение. Она сдержанна, обычно без эмоциональных всплесков. Также режиссер придает общению неестественный характер. Герои говорят монотонно, фразы и поведение кажутся заранее выученными. А сами диалоги выглядят сухими, странными, иногда даже неловкими.

Например, в «Лобстере» безэмоциональность показывает насколько жесткими и непоколебимыми являются социальные правила. А в «Альпах» спокойная игра подчеркивает внутреннюю пустоту героев, которые выполняют роли ушедших людей.

Также, по моему мнению, такая аскетичная актерская игра подчеркивает принятие героев ситуации, в которой они находятся. Например, дети, которые приняли участь того, что кого-то из них принесут в жертву, или подростки, живущие в навязанной родителями изоляции от остального мира.

Таким образом, Йоргос Лантимос выстраивает в своих картинах странные миры с помощью визуального языка. Пространство у него почти всегда связано с ограничением воли. Свет и цвет создают ощущение холода и тревожности. В операторской работе он преследует цель вызвать у зрителя дискомфорт и напряжение. А актерская игра делает это ощущение еще сильнее, потому что герои странно разговаривают и совершают неловкие движение. Однако, его фильмы воспроизводят нашу реальность, хотя и в абсурдной и тревожной манере. Лантимос заставляет увидеть привычное как нечто чужое, а значит мы можем взглянуть на окружающий мир и его проблемы внимательнее.