Искусство действия: перформанс как современная форма ритуала

Внимание: в исследовании присутствуют неприятные кадры, не предназначенные лицам, не достигшим 18 лет. Если Вы обладаете слабой психикой, пожалуйста, закройте страницу. Все содержимое работы выполнено исключительно в образовательных целях. Спасибо!

Данное визуальное исследование посвящено рассмотрению перформанса как современной формы ритуала. Во второй половине XX века многие художники начинают отказываться от понимания искусства как стабильного материального объекта и всё чаще обращаются к действию, процессу, телесному опыту и временному событию. Перформанс существует только в момент исполнения и не может быть полностью сохранён или повторён, благодаря чему само художественное произведение становится близким к ритуалу, который также строится вокруг действия, жеста, телесного присутствия и коллективного переживания. Именно эта связь между художественным действием и ритуальной практикой становится центральной темой исследования.

Актуальность выбранной темы связана с тем, что перформанс особенно ярко демонстрирует кризис классического понимания произведения искусства. В отличие от традиционного классического искусства, перформанс не является готовым объектом для наблюдения, а лишь дает зрителю чувство присутствия. Художник начинает существовать не только как автор работы, но и как участник действия, медиум или жертва. Благодаря этому многие перформансы приобретают черты, характерные для древних ритуалов: погребальных обрядов, жертвоприношений, шаманских практик и действий перехода.

Гипотеза исследования заключается в том, что перформанс разрушает классическое произведение искусства как стабильный объект и заменяет его действием, которое существует только в момент исполнения. Поэтому перформанс можно рассматривать как современную форму ритуала, в которой художественное действие приобретает сакральные, символические и трансформационные функции.

Ключевой вопрос исследования заключается в том, каким образом художники второй половины XX века используют тело, пространство, материалы и действие для создания ритуального опыта внутри художественной практики и почему именно перформанс оказывается наиболее близким к структуре обряда.

Для визуального исследования были выбраны работы художников, в которых особенно ярко проявляется связь перформанса с различными типами ритуалов. Первая глава посвящена погребальному ритуалу и рассматривает серию «Silueta» Ана Мендьета, где тело постепенно исчезает и превращается в след или отпечаток. Вторая глава анализирует жертвенный ритуал через работы Герман Нитч и Крис Бёрден, в которых тело становится объектом коллективной или личной жертвы. Третья глава посвящена шаманскому ритуалу в перформансах Йозеф Бойс, где художник выступает как медиум и проводник между мирами.

Принцип отбора визуального материала основан на поиске произведений, в которых ритуальная структура проявляется не метафорически, а через само построение действия. В исследование включены перформансы, связанные с темами трансформации, жертвы, смерти, сакрального пространства, взаимодействия с животными и символическими материалами. Особое внимание уделяется телесности, временности действия и взаимодействию художника со зрителем.

Принцип рубрикации исследования строится по типам ритуалов. Такое деление позволяет проследить, как разные формы обряда трансформируются внутри художественной практики перформанса. Каждая глава рассматривает отдельный тип ритуального действия и анализирует, каким образом художники используют визуальные и телесные элементы для создания особого символического опыта.

Принцип выбора текстовых источников связан с комплексным подходом исследования. Для анализа художественных работ используются статьи и исследования, посвящённые конкретным перформансам и творчеству художников. Для изучения ритуальности привлекаются тексты по антропологии и истории обрядов, посвящённые погребальным практикам, жертвоприношению, шаманизму и обрядам перехода. Сопоставление искусствоведческих и антропологических источников позволяет не только рассматривать перформанс как художественную форму и культурную практику, но и выявлять общие черты между современным перформансом и древними ритуалами. Благодаря этому становится возможным проследить, как в перформансе сохраняются элементы обрядового действия.

«Сущность обрядов перехода состоит в том, что человек проходит ряд этапов, переходя из одного состояния в другое…» [2]. В таком понимании погребальный обряд можно рассматривать не только как завершение земной жизни, но как мысль о переходе тела в новое состояние.

Тема трансформации довольно сильно прослеживается в работах из серии «Silueta» Аны Мендьеты, где тело постепенно утрачивает материальность, растворяясь в природной среде. Большинство силуэтов созданные Мендьетой существовало лишь ограниченное время. Художница показывает не сам момент смерти, а будто запечатлевает этапы этого перехода.

Её работы постепенно исчезают, сгорают, размываются водой, подчеркивая временность тела и его возвращение к природной стихии. «Она запечатлевает время и процессы с помощью непосредственных действий, которые выводят ее за рамки традиционных материалов в мир неосязаемого и непостоянного, где она сотрудничает с природой.» [4].

Зритель сталкивается не с самим телом, а лишь с временным отпечатком его присутствия, который постепенно стирается, приобретая новый вид существования уже не как физического объекта, а как воспоминания, ощущения или символического присутствия.

«Захоронение в землю — древнейшая практика, связанная с представлениями о загробной жизни и идеей возвращения человека к природе» [5]. В погребальном ритуале земля приобретает важное символическое значение: природный материал становится пространством перехода, где тело утрачивает свою физическую форму и вновь соединяется с естественным циклом жизни и смерти.

Так большинство работ из серии «Silueta» Ана Мендьеты напрямую связаны именно с землёй. «Я погрузилась в саму стихию, которая меня породила, используя землю как холст, а свою душу — как инструмент» [6] (Ана Меньдьета). Эта фраза особенно точно отражает восприятие художницей земли не только как художественного материала, но и как пространства происхождения, памяти и возвращения к собственным корням.

Также важно отметить и то, что в работах Мендьеты тело часто отсутствует, но остаётся его символический заместитель — след, контур или отпечаток в земле. Такой след начинает функционировать как ритуальная замена тела, становясь знаком исчезнувшего присутствия. Подобно погребальному обряду, где память об умершем сохраняется через место захоронения или символический объект, в работах Мендьеты именно отпечаток тела становится носителем памяти о некогда существовавшем присутствии.

Многие произведения из серии напрямую отсылают зрителя к погребальным мотивам. В ряде работ тело художницы располагается в углублении прямоугольной формы, визуально напоминающем могилу или гроб. Горизонтальное положение тела и инсталляций, их неподвижность создают ассоциации с похоронным обрядом и образом захороненного тела. В некоторых работах фигура также напоминает мумифицированное тело или археологический остаток.

«Жертвоприношение — перенос взаимной агрессии в коллективе на жертву, замещающую весь коллектив» [7]. Так в работе «Orgies Mysteries Theater» в акции «6-Day Play» (1998) Германа Нитча «раскрывается коллективно-невротическая обусловленность садомазохистских мифов о жертвоприношении» [8].

Важную роль играет коллективный характер перформансa Нитча. В отличие от классического искусства, рассчитанного на дистанцированное созерцание, его работа вовлекает зрителя в общее пространство телесного переживания. Запах, кровь, шум, физическое присутствие участников создают эффект ритуального опыта, в котором граница между искусством и обрядом постепенно размывается.

Также важным элементом жертвенного ритуала становится символика животных. В древних культурах животное нередко воспринималось как посредник между человеком и сакральным миром. Например, египтяне приносили в жертву быков. «Апис, египетский священный бык, был посредником между людьми и богами» [9].

Так использование туш животных в перформансе Нитча приобретает не только шокирующий визуальный характер, но и ритуальное значение. Животное в его работах начинает функционировать как символическая жертва, связанная с древними обрядами жертвоприношения и коллективного очищения.

Особую роль в жертвенных ритуалах также играет кровь. Исследователи отмечают, что «кровь связывалась с жизнью, смертью и сакральной силой» [10].

Кровь в перформансах Нитча перестаёт быть просто физиологическим элементом и превращается в символ жертвы, телесного присутствия и ритуального очищения. Она становится центральным элементом действия: священник распыляет кровь над участниками, окровавленные ткани напоминают ритуальные саваны, а огромное пропитанное кровью полотно в центре перформанса визуально начинает напоминать алтарь или место жертвоприношения. Кровью покрываются и тела участников, благодаря чему человеческое тело также превращается в часть ритуального действия.

Помимо масштабного и коллективного перформансов Германа Нитча стоит рассмотреть и работу Криса Бёрдена «Shoot», так как подход художников к теме жертвоприношения значительно отличается.

Так в работе Криса Бёрдена жертва становится предельно минималистичной и концентрированной. «Перформанс „Shoot“ был представлен в присутствии всего пары друзей Криса Бёрдена» [12].

В перформансе «Shoot» художник просит другого человека выстрелить ему в руку, превращая собственное тело в объект реального насилия и риска. Минимализм работы усиливает её ритуальный характер. В «Shoot» отсутствует сложная сценография или символические декорации, однако сама структура действия сохраняет черты жертвенного обряда. Существует «образ жертвы, потерпевшего, свидетеля, палача» [13]. Именно поэтому перформанс Бёрдена можно рассматривать как современную форму ритуала, где жертвой становится тело самого художника.

В традиционной культуре шаман выступает не просто исполнителем обряда, а медиумом, проходящим через особое состояние трансформации и взаимодействия с иным миром. Важную роль в подобных ритуалах играют символические предметы, животные, жесты, повторяющиеся действия и особое пространство обряда.

Одним из наиболее ярких примеров обращения к фигуре художника не как к создателю объекта, а как к проводнику опыта и ритуального действия становится творчество Йозефа Бойса. Сам художник нередко воспринимал искусство как форму духовной и социальной трансформации, а собственные перформансы выстраивал как ритуальные действия, в которых центральными становятся символ, животное, молчание и присутствие зрителя.

Стоит также обратиться к работе «I Like America and America Likes Me», в которой особенно важным становится образ койота. В культуре коренных народов Америки койот часто связан с мифологией, миром духов и образом проводника между мирами. «Койот фигурирует в мифологии многочисленных народов, проживающих на территории современного штата Калифорния….Во многих из этих историй он выступает в качестве главного священного персонажа, обладающего божественной созидательной силой» [15]. Благодаря этому животное перестаёт быть просто частью перформанса и начинает восприниматься как сакральный символ и участник ритуального действия.

«Войлок, в который Бёйс завернулся во время перформанса „I Like America and America Likes Me“, был для него терапевтическим и шаманским символом…» [16]. Заворачиваясь в войлок подобно шаману, Бойс стремится установить связь с животным и вступить в контакт с его природной и символической силой. В этой работе художник функционирует не как актёр или автор спектакля, а как медиум, участвующий в своеобразном ритуале общения с духом-проводником. Взаимодействие человека и койота строится не на подчинении, а на постепенном установлении связи, напоминающей шаманский обряд.

Важную роль играет и замкнутое пространство галереи, которое превращается в своеобразное ритуальное пространство. Зрители наблюдают за происходящим со стороны, подобно свидетелям обряда, однако не могут полностью включиться в действие. Благодаря этому перформанс создаёт ощущение дистанции между повседневным миром и пространством ритуала.

Ритуальный характер творчества Бойса также ярко проявляется и в перформансе «How to Explain Pictures to a Dead Hare». В этой работе художник с головой, покрытой мёдом и золотом, перемещается по галерее и «объясняет» произведения искусства мёртвому зайцу, в то время как зрители наблюдают за происходящим через окно.

Молчание и замедленность действий превращают перформанс в подобие мистического обряда. Бойс создаёт ситуацию общения не с живым зрителем, а с мёртвым животным, благодаря чему действие начинает восприниматься как попытка контакта с иным, недоступным обычному восприятию миром.

Особенно важна символика материалов. Мёд и золото на лице художника в перформансе функционируют не как декоративные элементы, а как вещества, наделённые почти сакральным значением, усиливающие ощущение того, что художник находится в состоянии ритуальной трансформации. «Медовая маска, которую Бойс надел во время перформанса, символизирует золото как символ солнца и чистоты, а также мед как германский символ возрождения» [17]. Благодаря этому материалы становятся частью символического ритуала, связанного с очищением, обновлением и переходом в иное состояние.

Заяц также приобретает символическую функцию. «Выбор именно этого млекопитающего был связан с его символическим значением в различных мифах и традициях. Например, в греческой мифологии заяц ассоциировался с богиней любви Афродитой, а в христианстве он является символом Воскресения» [17]. Благодаря этому Бойс создаёт не просто абсурдное действие, а своеобразный шаманский ритуал передачи знания, недоступного рациональному объяснению.

В ходе исследования было выявлено, что перформанс второй половины XX века во многом переосмысляет структуру древнего ритуала и переносит её в пространство современного искусства. Художники отказываются от создания стабильного художественного объекта, заменяя его действием, существующим только в момент исполнения. Благодаря этому центральное значение приобретают телесное присутствие, процесс и переживание самого события.

Анализ работ Ана Мендьета, Герман Нитч, Крис Бёрден и Йозеф Бойс показал, что перформанс использует структуры, близкие к погребальным, жертвенным и шаманским ритуалам. Через тело, символические материалы, повторяющиеся действия и взаимодействие со зрителем художники создают особый опыт, в котором размывается граница между искусством и ритуалом.

Таким образом, гипотеза исследования подтвердилась: перформанс можно рассматривать как современную форму ритуала, в которой художественное действие приобретает символический, трансформационный и сакральный характер.