Иммерсивность: звук, пространство и человек

С конца 1960-х годов, когда традиция звуковой инсталляции впервые расцвела в большом масштабе в музыкальной и визуальной арены и между ними, композиторы и художники по-разному начали воспринимать человеческое тело, в том числе и как резонансное пространство, в котором саунд–структуры могут развиваться. С тех пор многие экспериментаторы создали звуковые произведения, которые слышны не только через уши, но и способны воспроизводиться в пространстве самого человеческого тела, используя анатомические особенности.

В данном исследовании я рассматриваю иммерсивность в саунд–арте: как эффект оказываемый на человека на физическом и ментальным плане. Понятие иммерсивность в саунд–арте относится к способности звуковых инсталляций или отдельных приемов в музыке создавать впечатление полного погружения в создаваемую атмосферу, отрыва от реальности, а иногда — прислушивания к собственному внутреннему миру. Такая необычная возможность звука создаётся при помощи специальной аудиоаппаратуры, расположенной в выставочном пространстве, либо с использованием особых эффектов в самой дорожке трека.

Неоспоримым фактом является то, что это звук влияет на человека на химическом, а порой и физическом уровне. Он может как указать путь, так и дезориентировать, вызывать эмоции, переносить в прошлое, напоминая о забытых днях, ощущениях, людях. Говоря о погружении в звук, не обязательно находиться в сопровождении визуальных эффектов, в чем и заключается особенность иммерсивности — она может быть разной и технически, и концептуально. Именно поэтому в основу исследования легли как музыкальные композиции, так и инсталляции–перформансы.

Выбор темы обусловлен моим личным интересом к структуре музыкальных произведений, которые выделяются на фоне остальных, их роль кажется еще более важной и даже философской. В визуальном исследовании анализируются авторы, чье творчество я рассматриваю как иммерсивное, хотя и некоторые проекты, в особенности эмбиент, нередко воспринимается современниками как музыка «для фокуса», композиции, которые можно проигрывать на фоне. Цель исследования — изучить вариативность иммерсивной музыки и способы её создания, сопоставляя как это создается в галереях с помощью звуковых скульптур, и как работает архитектура звука, сам бит в музыкальном произведении (на примере эмбиента 21 века).

Те авторы, которых я рассматриваю в своем визуальном исследовании, отобраны по принципу моего личного интереса в их творчестве, в том, насколько оно различно и похоже одновременно. Создание звукового пространства как из физических звуковых скульптур, так и в целых музыкальных композициях — все эти особенности по отдельности способны воплотить уникальный опыт погружения слушателя, отключение от внешних факторов.

Визуальное исследование состоит из двух глав, в каждой из которых рассматриваются отдельные авторы и их произведения. Первая часть концентрируется на саунд–проектах, которые организовывались на выставочных пространствах. Среди авторов упоминаются Йерун Вандесанд, AntiVJ, Тимоти Дидимус, Panterra и Zimoun.

Во второй части внимание уделяется иммерсивному опыту как процессу, к которому человек может прикоснуться через музыку, в отсутствии выставочных пространств, кураторских описаний концепций, любого специально подготовленного окружения. В отсутствии световых эффектов и организованной атмосферы, такие продюсеры как Whitearmor, Yung Sherman и Gud, повлиявшие на современную сцену эмбиента и клауд–репа, формирующих более чувственный и мелодичный звук.

Используемые источники для исследования в своей основе — музыкальные площадки, а также официальные сайты исполнителей и мельтимедиа творцов.

Вандесанд экспериментирует с явлениями обратной связи, посредством небольшого количества динамиков и микрофонов. Погружение в одиночество, совершенно мистическая инсталляция, она напоминает о чем-то секретном, случайно найденном. То, что может услышать посетитель — пространственные, квазиполифонские поля обратной связи, размеры которых можно исследовать, прогуливаясь по комнате. Открывая и закрывая звуковые отверстия в трубах в соответствии с составной последовательностью, звуки усиливаются пространственно и гармонично. Взаимодействие случайных и составных элементов, бетонного пространства и объекта создают звуко–пространственный континуум, который постоянно меняет форму.

Установка состоит из отрегулированных алюминиевых труб, которые подвешиваются к потолку на различных высотах и медленно вращаются вокруг своей оси. В каждой трубке установлен микрофон. Вращающееся движение трубок создает динамические ответные реакции между этими микрофонами и громкоговорителями на полу. В зависимости от того, как трубка (микрофон) и громкоговоритель расположены относительно друг друга, полученная обратная связь влияет на их положение в большей или меньшей степени.

Бельгийский саунд–дизайнер в своих инсталляциях исследует взаимодействие звука с самим собой и человеком. Окружённый аппаратурой, посетитель выставки становится частью резонанса с техникой, которая воспроизводит монотонный фоновый шум (дрон–эмбиент). Система состоит из динамиков, микрофонов и цифровой обработки поступающих сигналов. При таком замкнутом круге воплощается идея вечности и самодостаточности аудиальной механики, которая, как кажется, существует совсем без вмешательства человека.

Формы труб, резонансные паттерны и расположение динамиков — это лишь некоторые из параметров, определяющих частоту воспроизводимых звуков. Сам окружающий минимализм помещения помогает сфокусироваться на механическом движении аппаратуры и тому, как сооружения вторят услышанному. Так, через физическое взаимодействие с пространством создается погружение в прослушивание воспроизводимых звуков, человек может осознавать свое передвижение как игру с аппаратурой.

Погружение в звуковую инсталляцию часто поддерживается световыми панелями, которые вступают в прямую зависимость от воспроизводимого музыкального произведения.

В проекте 3DESTRUCT человек может физически стать частью инсталляции, он заходит «внутрь», звук окружает его и расщепляется во всем пространстве вокруг. Свет напрямую зависим от музыки, подчеркивает динамичность и дискретность звуковой волны.

Тимоти Дидимус использует сразу несколько медиумов для создания данного перформанса. Этот необыкновенный акустический инструмент резонирует с хроматически настроенными стеклами, вращающимися поворотными столами, создавая неземные и ангельские гармонии, которые существуют в большой кинематографической партитуре. Музыкальный автомат воспроизводит акустические тона из стекла с помощью трения.

Сочетания генеративной музыки, присутствия стекла и света, окружающего всю установку. Сам инструмент представляет собой автоматизированную электронной разработкой стеклянной гармонику, изобретенную Бенджамином Франклином в 1761 году. Так, экспериментальный подход формирует нетривиальный опыт, на столкновении разных исторических времен.

Важным элементом в иммерсивном эффекте помимо тонкого звучания инструмента является контраст. Электронные шумы и переговоры по рации, а также искажение, замедление голосов не прерывает полноценного и всепоглощающего фонового звука. С помощью сочетания несочетаемого получается эффект иной реальности.

Взаимодействие и создание «искусственной жизни», при этом существующей будто без любого вмешательства людей, преобразует понимание механики. Теперь человек — лишний, если он не станет частью происходящего, если не прислушается. Система взаимодействует, говорит на своём языке, будто проживая жизнь самостоятельно. Завораживая аудиально и визуально, быстрые движения частиц превращают инсталляцию в единый поток мультимедиа.

Звуковые инсталляции художника Zimoun полны противоречий, они являются символом хаоса и творчества, порядка и организованности. Используя переработанные материалы, швейцарский художник буквально запечатывает звук в выставочное пространство. Одной из особенностей погружения в атмосферу такой инсталляции всегда будет возможность передвижения по комнате, пространство, доступное для пребывания намного дольше, чем среднестатистический человек слушает музыку в своих наушниках. Такое пространство воздействует на нервную систему людей, оно способно напугать или заворожить. В частотах, созданных из механических движений прослеживается технологичность, холод и пустота.

Объект являющийся мультимедиа скульптурой получил название «Ключа Арктики». Его размеры составляют 1100 × 500 × 500 см, что колоссально для звуковой скульптуры. Воплощая в себе не только высокие технологии и пугающий внешний вид, проект предназначен нести веру в будущее, служить артефактом прошлого для скорого будущего.

Огромная звуковая скульптура, расположенная в Мурманске, среди вечно холодной водной глади, олицетворяет память, любовь и веру в будущее. Несмотря на то что объект подвешен высоко над головами наблюдателей, он охватывает массивное пространство вокруг. Находясь под ним, можно не только наблюдать световую и звуковую волну, но и динамику в огромных панелях.

Иммерсивность как эффект усиливается засчет окружающей мрачной и холодной атмосферы. Так, окружение в сочетании с объектом вступают во взаимоотношения, в которых человек — наблюдатель. Пар исходит от нагрева труб и световые лучи рассекают пространство, оставляя человека быть таким незначимым посравению с подвешенной саунд–системой.

На контрасте с коллективным, перформативным иммерсивным опытом, я хочу отдельно рассказать о более личном, вовсе не требующем отдельного пространства искусстве. Иммерсивность, которая способна быть с вами в любой момент, когда вы включите трек и возьмете наушники.

Этот раздел исследует архитектуру музыки, созданной моими любимыми продюсерами. Саунд–опыт, который в первую очередь ориентируется на персональное прослушивание, эксперименты со звуком, которые легли в основу многих последующих музыкальных произведений современного аудиоискусства.

Чувственность звука выражается в сочетании задержки (delay) и дробления звука. Также во многих эмбиент–треках Yung Sherman вступление глухое, а дальнейшие басс–дорожки глубокие, протяжные.

Вокал также наложен и распростанен с помощью эхо, что вторит основному инструменталу.

Innocence — культовый EP Янг Шермана, опубликованный в сеть в 2017 году. С 2013 года часто работая вместе с Drain Gang, продюсер постепенно развивал свой звук, не переставая экспериментировать и удивлять своей кропотливой работой над мельчайшими деталями проектов.

Тут можно отследить распространённый приём — контрпункт. Он работает он в условиях, когда несколько мелодий переплетаются между собой, создавая сложную гармонию.Эволюция повторения тут также заметна: мелодия может дублироваться, но каждый раз меняется один нюанс (добавляется фильтр, меняется одна нота), что удерживает слушателя в трансе. Также Yung Sherman редко использует бас: 808-й бас обычно вступает не на первый удар, а с задержкой или звучит очень минималистично, давая мелодиям выходить на первый план.

Одним из выдающихся продюсеров в современном эмбиенте является еще один шведский музыкант — Whitearmor, настоящее имя которого Людвиг Розенберг. Участник музыкального объединения Drain Gang, он активно возвращает как клауд–реп звучание, так и эмбиент в совершенно новой, экспериментальной форме. Находясь одновременно и в тени, и на слуху у коммьюнити, Людвиг создаёт биты в составе объединения уже более 10 лет.

Композиция шведского музыкального продюсера и диджея Gud (участник объединения Sad Boys) ''Red Cup'' (2022) воплощает в себе сложноструктурный набор инструментала. Это позволяет постоянно делать «шифт» (сдвиг) с одного приема на другой.

Интро трека воплощено с использованием Presence Automation, эффекта, который наблюдается в самом начале трека. Дальнейшее развитие происходит крайне стремительно, создавая ощущение нарастания и расширения пространства.

Whitearmor и Gud создают многослойный и при этом поверхностный звук. При наслоении инструментала с завывающим семплированным голосом создается впечатление вознесения, причастия к чему-то великому.

В buddha настоящим достижением становится воссоздание ландшафта в саунд–арте. Слияние звуков настолько сложное, что невозможно не воспринимать его как единое целое. Однако структура трека зеркальна: он делится ровно на две половины, но обе перекликаются, содержат звуки друг друга, дополняют, при этом составляя две дистинктные композиции.

Иммерсивность в звуковых инсталляциях и эмбиент-треках объединяет стремление стереть грань между слушателем и источником звука, погружая человека в созданную атмосферу. Однако средства, масштаб и способы взаимодействия с аудиторией у них принципиально различаются. Среди их близости — часто многоканальность, присутствие экспериментальности и наслоения мелодий, контраст. Среди различий — тотальная иммерсия в инсталляциях и мысленное погружение на уровне вибраций и звуков в эмбиент–аудиотреках.