Иллюстрация как игровой механизм
Содержание:
1. Концепция
2. Якорь. Как слово приручало картинку
2.1. Эмблема: картинка, которая молчит без надписи
2.2. Подпись как поводок: функция закрепления по Барту
3. Пятно. Как картинку отпустили на свободу
3.1. От салонной кляксы к тесту Роршаха
3.2. Сюрреалистический сдвиг: изображение, которое отказывается объяснять
4. Ставка. Как многозначность стала очками
4.1. Dixit: грамматика управляемой неопределённости
4.2. Смена кисти — смена игры: художники дополнений Dixit
4.3. «Имаджинариум»: многозначность с местной пропиской
4.4. Mysterium: многозначность как общее дело
5. Заключение. Слово сказано
6. Библиография
7. Источники изображений
Концепция
Чем обусловлен выбор темы?
В истории иллюстрации многозначность картинки обычно считалась проблемой. Изображение «говорит» не то чтобы точно, и не все люди умеют «считывать» смыслы, поэтому и появилось такое функциональное дополнение к картинке, как подпись. Эмблема Нового времени, книжная гравюра, газетная фотография, рекламный плакат: везде есть «текст-объяснялка».
В 2008 году французское издательство Libellud выпустило игру Dixit Жана-Луи Рубира с иллюстрациями Мари Кардуа. Ведущий выбирает карту, произносит к ней фразу, остальные подкладывают свои карты, подходящие к фразе, и все голосуют, какая из них «настоящая». Если карту ведущего угадали все или не угадал никто, ведущий не получает очков. Выигрывает только картинка, которую можно прочитать как минимум двумя способами одновременно. Получается, что веками иллюстрации старались придать статус однозначности, и тут вдруг многозначность становится буквально правилом игры.
Тема позволяет увидеть, какими конкретными визуальными средствами «производится неопределённость», и что происходит с изображением в механизме самой игры. А игра это очень успешная и знаменитая: Dixit получил премию Spiel des Jahres в 2010 году, а в 2011-м в России появился несколько «эпигонский» «Имаджинариум» на той же механике. Должно быть, нет ни одного «миллениала» и «зумера», которые хоть раз не попробовали бы в это сыграть.
Гипотеза
Ролан Барт в статье «Риторика образа» описал функцию подписи как «якорения» (в русском переводе Г. К. Косикова — «функция закрепления»): текст выбирает одно значение из плавающего множества значений изображения и отсекает остальные. Гипотеза исследования: ассоциативная игра — это как будто бы аппарат, который намеренно ослабляет якорь, но не убирает его совсем. А вот фраза ведущего — это якорь на длинной цепи. Иллюстрация для такой игры строится так, чтобы цепь натягивалась в нескольких направлениях сразу.
Отсюда второе, проверяемое утверждение: художники ассоциативных игр пользуются ограниченным набором приёмов, производящих «управляемую неопределённость». В этой типологии я могу выделить шесть приёмов: сдвиг масштаба, гибрид или метаморфоза, «остановленный сюжет» (момент «до» или «после» события), безликий герой, в которого может вписать себя любой игрок, буквализированная метафора, архетипический предмет (дверь, лестница, ключ, маска). Типология проверяется на выборке карт и уточняется по её результатам. Название игры работает как ключ к этой гипотезе. Ведь «Dixit» на латыни значит «он сказал». Обычно в эмблеме слово становится частью самого образа, а тут картинка остаётся «голой», но подпись к ней всё равно подразумевается — только вот произносится устно игроками.
Принцип отбора материала
Материал отбирается по одному критерию: в каждом объекте отношения изображения и слова устроены как задача, которую решает зритель. Поэтому в исследование входят эмблемы (Андреа Альчиато, «Книга эмблем», Аугсбург, 1531), рекламный образ из анализа Барта, таблицы теста Роршаха (1921), сюрреалистические работы, построенные на разрыве слова и образа, и три ассоциативные игры: Dixit (2008) с дополнениями, «Имаджинариум» (Cosmodrome Games, 2011) и Mysterium (Libellud, 2015).
Принцип структурирования
Я выстроила работу по трём способам обращаться с многозначностью картинки. Первая глава, «Якорь», — о том, как слово веками удерживало изображение: эмблема, аллегория, рекламная подпись. Вторая, «Пятно», — о том, как в психологии и искусстве неопределённость из недостатка превратилась в инструмент. Третья, «Ставка», — о том, как игровая механика сделала многозначность источником очков. Каждая глава доводит предыдущую до предела.
Принцип выбора и анализа текстовых источников
Теоретическую рамку задают три линии. Семиотика изображения: Р. Барт («Риторика образа»), У. Эко («Открытое произведение»), Е. В. Петровская («Теория образа»). Теория игры: Й. Хёйзинга, Р. Кайуа, К. Сален и Э. Циммерман. Эмблематика: А. Е. Махов и издание эмблем Альчиато в комментарии А.-А. Анденматтен. Фактические данные об играх взяты из материалов издателей и специализированных обзоров; свежие исследования, использующие Dixit как модель «калиброванной многозначности», показывают, что игра уже стала объектом научного интереса.
I. Якорь. Как слово приручало картинку
Прежде чем картинку отпустить, её долго держали на привязи. В этой главе — три вида привязи разной строгости: эмблема, аллегорический словарь и рекламная подпись.
Эмблема: картинка, которая молчит без надписи
Андреа Альчиато. Emblematum liber. Аугсбург: Генрих Штейнер, 1531
Эмблема состоит из трех частей: короткий девиз, картинка и стихотворная эпиграмма. Забавно, что сам Альчиато, по всей видимости, картинок и не планировал: «эмблемой» для него была эпиграмма, то есть нечто словесное, а гравюры в аугсбургское издание 1531 года добавил типограф Генрих Штейнер. Изображение пришло в жанр как иллюстрация к уже готовому смыслу.
Поэтому, если закрыть текст, картинка почти ничего не сообщает: мы видим зверей, деревья и человечков, но не понимаем, что нам хотят сказать. Как пишет А. Е. Махов, в эмблеме текст толкует изображение, и без текста оно лишено смысла. Эмблема — это как будто бы загадка, ответ на которую напечатан на той же странице. Dixit потом тоже обратится к такой конструкции, только там от неё останется только картинка и очень короткая устная фраза.
Если эмблема — загадка с уже существующим ответом, то «Иконология» Чезаре Рипа больше похожа на словарь. Первое издание 1593 года вообще вышло без картинок: Рипа словами описывал, как изобразить ту или иную добродетель или страсть — во что одеть фигуру, что дать ей в руки. Гравюры появились в римском издании 1603 года, и их было 151.
Получается забавная история: сначала есть значение, а изображение собирается под него по инструкции. Для моей темы это самая жёсткая форма якоря: каждая деталь образа закреплена за одним смыслом, и «прочитать по-другому» значит просто ошибиться. В Dixit, наоборот, именно «прочитать по-другому» приносит очки игроку.
Подпись как поводок: функция закрепления по Барту
В «Риторике образа» Ролан Барт разбирает рекламу макарон Panzani. Даже в этой бесхитростной картинке «плавает» множество значений: свежесть продуктов, только что принесённых с рынка, домашняя кухня, «итальянскость» в цветах красного, жёлтого и зелёного. Надпись нужна, чтобы выбрать из этого множества нужное. Барт называет это функцией закрепления и прямо пишет, что «закрепление смысла — это форма контроля над образом» [Барт, с. 306]. Вторую функцию, когда слово и картинка дополняют друг друга, как в комиксе или кино, он называет функцией связывания.
Подпись работает как поводок моего борзого щенка: картинка может тянуть в разные стороны, но гуляет она там, где ей разрешили. Вывод главы: на протяжении нескольких столетий культура лечила многозначность изображения словом. Эмблема, аллегория и реклама.
II. Пятно. Картинка на свободе.
В XIX–XX веке случилось странное: изображение, которое ничего не изображает, оказалось очень полезным. Сначала — для забавы, потом — для психиатрии, потом — для искусства.
