«Приходите, тараканы,
Я вас чаем угощу!»
Тараканы прибегали,
Все стаканы выпивали,
А букашки —
По три чашки
С молоком
И крендельком
Проект реализован на выставке «Временный адрес» во время международного фестиваля искусств Kolfest в Кыргызстане в 2026 году. Совместно с художницей Катей Петровой. Размер инсталляции: 2,5×2,5×2,5 метра
Flies Under the Bed обращается к детству как к внутреннему адресу, который человек носит всегда с собой. Иногда это единственный дом, который удаётся сохранить. Он складывается из памяти, предметов, повторяющихся жестов, домашних ритуалов и фантазий о безопасности.
Что остаётся от дома, когда сам дом становится временным? Чашка. Привычка. Игра. Накрыть стол. Ждать гостей, даже если их нет. Придумать их самим.
В условиях современной нестабильности человек всё чаще живёт между местами. Сегодня здесь. Завтра там. Обстоятельства могут заставить покинуть родной дом вопреки желанию. И вот, внешнее пространство меняется, но внутри продолжают существовать маленькие ритуалы, через которые можно снова собрать ощущение устойчивости.
Мы поместили в одну из комнат пространство игры. Футуристичный «шалаш», собранный из фольги, блёсток, пластика, детской логики и намеренно серьёзного абсурда. Собирательный образ ребёнка из 00х. Слишком сияющий. Слишком искусственный. Слишком чужой для обшарпанного интерьера.
Пространство общежития стало частью работы, превращая инсталляцию в site-specific проект. Само оно хранит отпечатки пребывания. Здесь никто не принадлежит месту полностью, но каждый оставляет след. Комната существует между домом и следующим пунктом маршрута. Между остановкой и отъездом.
В центре инсталляции — стол для чаепития. Он сервирован детской посудой из личного архива художниц. Эти предметы хранят реальную память детства: прикосновения, игру, заботу, дом, семью, воображаемое гостеприимство. Чаепитие становится маленькой сценой порядка. Временным убежищем. Местом, где можно сесть, выдохнуть и хотя бы на мгновение поверить, что всё собрано.
Но что-то не так.
В посуде и на поверхности стола находятся настоящие (сушёные) тараканы, которые не видно с первого взгляда. Их присутствие вводит в пространство материальность реальности: грязь, распад, след, выживание. Они проникают туда, где должна быть игра. Туда, где должна быть защита. Таракан становится незваной фигурой возвращения внешнего реального, того, что невозможно полностью вытеснить из внутреннего дома, того, что неизбежно влияет извне.
Зритель может сесть за стол или остаться стоять. Может заглянуть в каждую чашку или отвернуться. Проект не предписывает действий, лишь создаёт условия вторжения. Он говорит о желании укрыться и о хрупкости любого укрытия. Детство здесь становится воспоминанием о доме внутри. Местом, где человек восстанавливает дыхание перед следующим перемещением.
Остаться даже здесь навсегда ему не дают. И приходится идти дальше, храня хотя бы внутри то, что осталось.
