Концепция
Когда говорят о визуальных эффектах, обычно вспоминают монстров, космические корабли и разрушенные города. Фильмы Гаспара Ноэ (Gaspar Noé) в этот ряд вроде бы не попадают: в них нет ни одного «существа», а «Необратимость» многие зрители вообще считают почти документальной съёмкой. Тем интереснее, что в этой картине, по словам самого режиссёра, около полутора тысяч цифровых вмешательств, а во «Входе в пустоту», снятом семь лет спустя, больше получаса экранного времени целиком сделано на компьютере. Эффекты здесь работают не на зрелище, а на восприятие. Они создают ощущение, что камера — это чьё-то тело, чей-то взгляд, а потом и чья-то душа, которая летает над городом.Меня в этой теме зацепило именно то, что объект исследования невидим. Зритель не замечает склейку между двумя дублями, снятыми в разные дни, не видит, где кончается настоящая улица Токио и начинается её модель. При этом весь эффект фильма держится как раз на этих незаметных решениях.
Принцип рубрикации
Работа построена от фильма к фильму, а затем сводит их вместе. Первый раздел — короткая справка о двух производствах и людях, которые за ними стоят. Второй посвящён «Необратимости»: физической камере, практическому свету и цифровой «сварке» отдельных дублей в длинные планы. Третий — «Входу в пустоту», где цифровая технология начинает строить само пространство. Внутри каждого раздела эпизоды разобраны по одной схеме: что видно на экране, какая технология, как шёл производственный процесс, кто отвечал за результат и с чем это сравнить во втором фильме. В заключении я возвращаюсь к исследовательскому вопросу и проверяю гипотезу.
Принцип выбора и анализа источников
Источники делятся на три группы. Первая — технические интервью людей, которые делали эффекты: супервайзера BUF Джеффри Нике (Geoffrey Niquet) для fxguide и The Art of VFX, интервью Ноэ и Пьера Бюффена (Pierre Buffin) на сайте BUF, комментарий Ноэ к DVD «Необратимости». Вторая — академические тексты: глава о «Необратимости» в диссертации Рэйчел Ритс-Воллох (Rachel Rits-Volloch) и диссертация Имрана Фирдауса (Imran Firdaus) о поэтике Ноэ. Ритс-Воллох полезна тем, что собрала свидетельства о цифровой постобработке фильма, Фирдаус — тем, что подробно разбирает операторскую работу и сотрудничество Ноэ с Деби. Третья группа — справочные базы: IMDb для имён и должностей, ShotOnWhat для камер и плёнки. Для терминов (ротоскопирование, репроекция, матчмувинг) я опиралась на справочник Visual Effects Society и книгу Рона Бринкманна о композитинге.
Ключевой вопрос и гипотеза
Ключевой вопрос: как изменились технические способы создания субъективной камеры и непрерывного экранного пространства от «Необратимости» к «Входу в пустоту» и какую роль в этом сыграли цифровые визуальные эффекты? Сам Ноэ называл «Необратимость» «испытательным стендом» (banc d’essai) для будущего фильма: там он, по его словам, проверял идеи «летающих камер и планов-эпизодов».Отсюда моя гипотеза. В «Необратимости» субъективность и непрерывность создаются физической камерой, практическим светом и цифровой постобработкой, которая прячет стыки между дублями. Цифра здесь в основном склеивает и чистит. Во «Входе в пустоту» цифровая технология перестаёт быть клеем и становится материалом: из неё строят город, стены, свет, через которые проходит камера, а живая съёмка оказывается лишь отправной точкой движения.
«Вход в пустоту» (2009), начальные титры — Pierre Buffin. Титры набраны неоновым шрифтом, каждое имя как отдельная вывеска
«Вход в пустоту» (2009), начальные титры — написание «Geoffroy Niquet», в интервью fxguide и The Art of VFX — «Geoffrey»
«Вход в пустоту» (2009), начальные титры — Nicolas Delval, продюсер визуальных эффектов BUF
Титры «Входа в пустоту» сами по себе тоже эффект: Ноэ рассказывал, что успел сделать их только после Канн, и теперь на них аплодируют залы. Шрифты мигают и сменяют друг друга в ритме стробоскопа, и это сразу задаёт главную тему фильма — свет, который давит на глаз. Для нашего исследования они полезны ещё и как документ: это первоисточник для написания имён.
«Необратимость»: физическая камера и иллюзия непрерывности
«Необратимость» состоит примерно из дюжины длинных эпизодов, показанных в обратном порядке. Ноэ так и планировал фильм — как цепочку из двенадцати планов-эпизодов, — но в действительности, как писал American Cinematographer, он собран из сотен отдельных кадров, которые художники Mac Guff Ligne «сварили» между собой. Первое, что важно понять: камера здесь всегда физическая. Она вращается, потому что её вращают руками, она трясётся, потому что оператор бежит. Цифровая технология вмешивается потом и делает две вещи: прячет швы и стирает следы производства — микрофоны в кадре, тени, лишние толчки камеры. В этом разделе я иду по эпизодам в порядке показа.
Вращение над улицей и спуск в клуб Rectum
Сразу после разговора двух мужчин в гостиничном номере камера выходит наружу и начинает кружить над улицей, где стоят скорая и полиция. Камера крутится по всем осям сразу: наклоняется, переворачивается, уходит вбок. Через несколько секунд перестаёшь понимать, где верх.


«Необратимость» (2002), 00:08:29 — камера над улицей, горизонт завален: начало вращения по всем осям, 00:08:37 — вывеска RECTUM повёрнута относительно горизонта, кадр смазан движением
На этих двух кадрах хорошо видно, как выглядит физическое вращение. Смаз идёт по дуге, вместе с изображением «едут» блики фонарей, зерно Super 16 крупное и живое. Цифровой поворот кадра так не выглядит: при нём картинка остаётся резкой, просто меняет угол. Здесь же смаз и поворот возникают одновременно, потому что крутится сам объектив. Ноэ в интервью говорил, что добивался головокружительных кадров, просто «тряся камеру руками».
«Необратимость» (2002), 00:08:56 — Маркуса выносят на носилках, камера смотрит сверху и повёрнута почти на 90°
Теперь камера висит над носилками. Чтобы снять такой ракурс, оператор должен держать камеру над головой или на шесте, и именно поэтому так важна была лёгкая Minima. Фирдаус отмечает, что Ноэ сознательно выбирает лёгкую технику, чтобы её можно было «спонтанно держать в руке или ставить на кран». В кадре нет ни одного прибора, и это тоже решение: свет дают мигалки и фонари самой улицы.


«Необратимость» (2002), 00:09:23 и 00:09:31 — полицейский фургон сначала по диагонали, затем вверх ногами: полная потеря верха и низа
Пара кадров с фургоном показывает это нагляднее всего. Синий маячок, который в жизни всегда наверху, на втором кадре оказывается внизу. Зрителю не за что зацепиться. Ритс-Воллох описывает этот приём через физиологию: вестибулярный аппарат получает от глаз сигнал о вращении, а тело сидит неподвижно, и возникает что-то вроде морской болезни.Начало фильма выглядит как одно непрерывное движение, но, по данным American Cinematographer, этот «безумный» пролог состоит из тридцати отдельных кадров. В комментарии к DVD Ноэ объясняет, как их соединяли: дубли, снятые в разное время, подбирали в HD-видео в Mac Guff Ligne так, чтобы совпадали скорость и направление вращения, а потом склеивали невидимо. Переход изнутри наружу был снят отдельно, с Technocrane, в другой день, и стык между интерьером и улицей сделан цифровым способом.


«Необратимость» (2002), 00:09:52 — толпа у входа в клуб, кадр наклонён, источники света — фары и уличные лампы, 00:12:37 — спуск в клуб: камера уходит вниз по лестнице к красной лампе, начало интерьера Rectum
Последний кадр эпизода — переход в интерьер. Камера ныряет к красной лампочке, и экран почти полностью заливает красным. Такие моменты, когда объектив проходит через тёмную зону или яркое пятно, идеально подходят, чтобы спрятать склейку. Во «Входе в пустоту» этот же приём — «войти в свет и выйти в другом месте» — станет основным способом перемещения между локациями, только там свет будет уже цифровым. Это первая прямая нить между двумя фильмами.
Клуб Rectum: красный свет и круговая камера


«Необратимость» (2002), 00:15:34 и 00:15:51 — камера кружит среди посетителей и подходит вплотную к лицам
Камера в Rectum почти не останавливается. Она кружит вокруг Маркуса, заглядывает в кабинки, проходит мимо спин посетителей. Тёмные спины здесь работают как шторки: в момент, когда кадр на долю секунды становится чёрным, можно поставить склейку, и глаз её не заметит. Это решение одновременно операторское и монтажное, и без цифровой доводки в HD оно бы не сработало: стыки пришлось бы маскировать грубее.


«Необратимость» (2002), 00:21:02 и 00:21:23 — драка в Rectum: свет от редких ламп, камера двигается вслед за ударами
Сцена с огнетушителем долго считалась примером «чистой» жестокости без трюков. На самом деле это один из немногих эпизодов «Необратимости», где цифровые эффекты не просто склеивают, а создают изображение. В интервью журналу Prospect Ноэ прямо говорит, что уже в «Необратимости» использовал компьютерную графику и что сцена мести была сделана визуальными эффектами. В обзоре Blu-ray издания упоминается отдельный ролик «Chabrier: SFX» о работе Mac Guff Ligne над фильмом. Сочетание здесь такое: практический грим (в IMDb указаны специалисты по special makeup effects) плюс цифровая доработка ударов. Ритс-Воллох описывает, как камера буквально «вбивается» в крупный план вместе с огнетушителем, следуя за его траекторией. Судя по всему, цифра понадобилась, чтобы удар выглядел непрерывным и физически убедительным и при этом был безопасен для актёров.Если сравнить с «Входом в пустоту», видно, где проходит граница. В Rectum компьютер добавляет деталь в живой кадр, но пространство остаётся настоящим подвалом с настоящими лампами. Во втором фильме клубы тоже освещены практически, но поверх живой съёмки уже лежит цифровой слой мерцания и двоения.
Маркус и Пьер на улицах Парижа












