Невидимая угроза. Роль визуальных огра

Введение Природа страха и его роль Бернар Перрон о видеоигровом хорроре Анализ примеров Типы механизмов страха Вывод Список литературы

3Fs rule (правило трёх F) — эволюционный механизм реагирования на угрозу: freeze (замереть), flee (бежать), fight (сражаться).

Fear-motivated actions — действия, мотивированные страхом; понятие Перрона о том, как страх становится двигателем интерактивности в видеоигре.

Gaze aversion (отвращение взгляда) — ситуация, когда игрок вынужден отводить взгляд от угрозы из-за механик или дизайна уровня.

Videoludic horror (видеоигровой хоррор) — специфически игровая форма хоррора, где страх рождается из интерактивности, а не из изображения.

Задержка верификации — разрыв между получением сенсорной информации (звук, сигнал) и моментом визуального подтверждения источника угрозы.

Нарушение стабильности мира — приём, при котором объекты меняют положение вне поля зрения игрока, разрушая доверие к надёжности игрового мира.

Недостоверный интерфейс — ситуация, когда элементы UI (радар, индикаторы) врут, искажаются или отказывают, оставляя игрока без опоры.

Периферийное зрение — область поля зрения вне фокуса; в хоррор-играх там могут размещаться скрытые стимулы, пугающие игрока.

Режимы зрения (frightening regimes of vision) — понятие Перрона о том, как разные типы камеры (от первого/третьего лица) конструируют слепые зоны и страх.

Слепые зоны — области пространства, которые игрок не видит в данный момент из-за ограничений камеры или игровых механик.

Данная работа посвящена исследованию того, как хоррор-игры конструируют страх не через демонстрацию угрозы, а через работу с «невидимым» — слепыми зонами, периферийным зрением, задержкой визуального подтверждения и нарушением стабильности мира. Опираясь на теорию Бернара Перрона (особенно его главы о режимах зрения и слуха), здесь раскрывается парадокс: игрок боится сильнее всего не тогда, когда видит монстра, а когда подозревает его присутствие, но не может подтвердить это взглядом.

В работе анализируются три ключевых механизма — вынужденные слепые зоны (gaze aversion), объекты, меняющие положение вне кадра, и недостоверный интерфейс — на примерах игр Amnesia: The Dark Descent, Silent Hill 2, Outlast и новейшей Resident Evil Requiem (2026), где возможность переключения между видом от первого и третьего лица напрямую доказывает, что именно ограничение визуальной информации является главным генератором страха.

Традиционные подходы к анализу видеоигр, как и кинематографа, преимущественно фокусируются на том, что зритель или игрок видит на экране: дизайн персонажей, композицию кадра, цветовую гамму, спецэффекты. Однако, как утверждает Бернар Перрон в своем фундаментальном труде «The World of Scary Video Games: A Study in Videoludic Horror» (2018), в жанре хоррора, особенно в его интерактивной видеоигровой форме, «seeing is not everything» — видение не исчерпывает восприятие страха.

Жанр ужасов является одним из тех жанров, который через яркую картинку и простой сюжет способен оказать большое влияние на человека. Показав обезображенное тело, можно вызвать отвращение, однако просто продемонстрировать главного злодея в кадре — недостаточно, чтобы по-настоящему напугать зрителя.

Во многих фильмах злодей появляется на экране уже в первых сценах или на обложке самого фильма, но в этот момент он ещё не вызывает страха — он может быть не презентабельным, перепачканным кровью или даже комичным.

Страх возникает не от самого присутствия в кадре, а от того, что зритель о нём не знает: его мотивы скрыты, его возможности неизвестны, он может оказаться не тем, за кого себя выдает, или же настоящий злодей всё это время был на виду, но оставался незамеченным. Классический пример — скрытый злодей, который действует из тени, и его истинная природа раскрывается только в кульминации. Таким образом, пугает не столько демонстрация угрозы, сколько неопределенность и отсутствие полной информации о ней. Этот принцип работает и в видеоиграх, причем в интерактивной среде он получает дополнительное измерение — игрок не только не знает, чего ожидать от злодея, но и вынужден принимать решения в условиях этой неопределенности.

Страх является одной из самых примитивных человеческих эмоций. Наряду с радостью, грустью и гневом, страх представляет собой часть эволюционного механизма, целью которого является повышение шансов на выживание человека в зависимости от окружающих его факторов.

Например, страх темноты возник вследствие циркадных ритмов, общих для многих живых существ. Практически во всех сферах человеческой деятельности страх может стать серьёзным препятствием, а иногда привести к катастрофическим последствиям. Однако страх может быть не только отрицательной эмоцией: желание испытать страх (или, скорее, получить прилив адреналина) позволило людям создать целую индустрию развлечений, охватывающую почти все аспекты творчества — музыку, кино, изобразительное искусство и видеоигры.

Со временем «система страха» выработала правило трёх F: freeze (замереть), когда хищник далеко; flee (бежать), когда он приближается; fight (сражаться), когда он вплотную. Эволюция помогла человеку научиться противостоять опасностям. Параллельно возникла индустрия развлечений, использующая хоррор для привлечения людей. Жанр увлекает в вымышленные миры, полные опасностей, но безопасные физически.

Хоррор заигрывает с врождёнными и приобретёнными страхами, извращая их. Пример — образ зомби, где переплетается страх перед обезображенным человеком и страх заражения. Индустрия развивает в человеке «аппетит» к пугающим сценариям, который с каждым разом требует всё более сильных впечатлений. Хоррор стал калибровкой «системы страха»: он позволяет в безопасных условиях понять природу своего страха и переосмыслить прошлые боязни.

Работа Перрона разделена на три части. Первая часть посвящена анализу жанровой принадлежности хоррора, отличию «ужаса» от «страха» (horror vs. terror), а также связям жанра с кинематографом и литературой.

Вторая часть представляет собой исторический обзор от ранних экспериментов (1981-1991) до кристаллизации survival horror (1992-2005) и современной биполярности «fight or flight» (2006-2016).

Третья часть анализирует конкретные тактики устрашения: режимы зрения и слуха, дизайн пространства, природу монстров и уязвимость игрока.

Управление сводится к принятию быстрых решений (на выбор даётся 10–15 секунд) между двумя вариантами действий. Каждый выбор влияет на отношения с другими персонажами, открывает новые сцены и ведёт к одной из четырёх разных концовок. Благодаря быстрым решениям мотивируемыми страхом игра становится страшнее и игрок чувствует что влияет на выбор и саму игру.

В отличие как раз от кино, где зритель остается скорее пассивным наблюдателем, в видеоигре страх становится двигателем интерактивности. Игрок не просто наблюдает за угрозой — он должен принимать решения, часто с ограниченной информацией, в условиях неопределенности.

Именно страх является тем эмоциональным ядром, вокруг которого выстраивается весь жанр. При этом видеоигровой хоррор рождается не из изображения монстра или кровавой сцены, а из самой структуры взаимодействия: ограниченные ресурсы, уязвимость персонажа, невозможность предсказать появление угрозы.

Для данного исследования наибольшее значение имеют Глава 7 («The Frightening Regimes of Vision») и Глава 8 («The Frightening Regimes of Audition»).

В них Перрон разбирает, как различные режимы камеры (от третьего лица и от первого лица) по-разному конструируют слепые зоны — области пространства, которые игрок не видит в данный момент; периферийное зрение — то, что попадает в поле зрения, но не становится объектом фокуса; аудиальные сигналы без визуального источника — звуки, которые слышит игрок, но не может верифицировать визуально; а также задержку верификации — разрыв между получением сенсорной информации и её визуальным подтверждением.

Впервые в истории серии разработчики из Capcom реализовали механику свободного переключения между видом от первого и третьего лица. Игра имеет двух главных героев: Леон Кеннеди представлен в экшен-сегментах с видом от третьего лица, обеспечивающим полный контроль над пространством.

Новый персонаж, агент ФБР Грейс Эшкрофт, напротив, может играться в обоих режимах, причём разработчики официально описали вид от первого лица как «леденящий кровь хоррор выживания», а вид от третьего — как «захватывающий экшен».

Это прямое экспериментальное доказательство главного тезиса работы: меняется только камера и объём доступной визуальной информации, но кардинально меняется и само переживание страха. Резидент демонстрирует, что страх в видеоигре генерируется не изображением монстра, а сознательным ограничением обзора и созданием слепых зон, что полностью подтверждает теоретические положения Бернарда Перрона.

Под слепыми зонами действия понимаются игровые ситуации, в которых игрок вынужден смотреть в сторону от потенциальной угрозы, потому что механика или дизайн уровня требуют фокуса на другом действии. Это прямой перевод эволюционного рефлекса «замереть» (freeze) в интерактивную среду: игрок должен остановиться, спрятаться и перестать смотреть на опасность, чтобы выжить.

Игра Outlast (2013).

Игрок смотрит через ночник камеры с ограниченным запасом батарей. В темных коридорах он вынужден экономить взгляд — периодически выключать ночник и двигаться в полной темноте. В эти моменты игрок слышит шаги, но не видит их источник. Вспышка камеры на долю секунды выхватывает из темноты силуэт и снова гасит его, оставляя игрока в неведении. Это соответствует описанию Перроном «first-person frightening regime of vision», где камера от первого лица создает наиболее прямую идентификацию с персонажем и, следовательно, наиболее острое переживание уязвимости. Таким образом, gaze aversion превращает взгляд в дефицитный ресурс. Игрок боится не монстра, а момента, когда он перестанет видеть, что иллюстрирует тезис Перрона о том, что в хоррроре страх рождается из интерактивных ограничений, а не из изображения.

Под этим типом понимаются игровые ситуации, в которых объекты меняют свое положение в пространстве в тот момент, когда игрок на них не смотрит, нарушая базовое доверие к стабильности мира. Этот приём извращает эволюционный механизм оценки дистанции до угрозы (правило трёх F): игрок не может правильно определить, далеко враг или близко, потому что мир ведёт себя непредсказуемо.

Silent Hill 2 (2001). В знаменитой сцене в больнице игрок видит в конце коридора фигуру медсестры. Он идет к ней — она исчезает. Он поворачивает камеру назад — медсестра теперь стоит у него за спиной, на другом конце коридора. Движение фигуры происходит только тогда, когда камера на нее не смотрит. Игрок никогда не видит сам процесс перемещения — только результат. Это классический пример того, что Перрон называет «third-person frightening regime of vision», где дистанция между камерой и персонажем может создавать дополнительные слепые зоны. В результате игра нарушает базовое доверие к стабильности мира. Игрок перестает быть уверен, что объекты остаются на своих местах, когда он на них не смотрит. Это создает ощущение, что мир «живет своей жизнью» — ключевой элемент психологического хоррора.

Под последним типом понимаются игровые ситуации, в которых элементы пользовательского интерфейса (UI), призванные помогать игроку, становятся ненадежными, искажают информацию или полностью отказывают. Это прямое нападение на способность человека оценивать угрозу: если даже интерфейс врёт, на что вообще можно положиться?

Индикатор безумия в игрре Amnesia: The Dark Descent.

Когда игрок долго смотрит на монстра или стоит в темноте, экран начинает искажаться — появляются тени по краям, искривляется перспектива, слышно сердцебиение. Интерфейс деформирует изображение. Игрок перестает видеть реальность игры, потому что его персонаж сходит с ума. Это метафорически показывает, как само восприятие может становиться ненадёжным. UI перестаёт быть помощником и становится дополнительным источником угрозы. Он может врать, искажаться или отключаться — оставляя игрока без опоры. Это соответствует понятию «fear-motivated actions»: игрок вынужден действовать, не доверяя собственным инструментам контроля.

Ключевой вывод исследования заключается в следующем: хоррор в играх эффективен не тогда, когда игрок видит угрозу, а когда он подозревает её наличие, но не может подтвердить. Страх рождается в зазоре между знанием и подтверждением — в том самом пространстве, которое эволюционно предназначено для оценки дистанции до опасности, но в игре оказывается намеренно разорванным. Этот вывод напрямую связан с тезисом Перрона о том, что «ответ в страхе».

Хоррор-игры, выполняют важную психологическую функцию: они позволяют человеку в безопасных условиях перенастроить свою «систему страха», столкнуться с тем, что обычно вызывает ужас, но без реальных последствий. Именно благодаря невидимым механизмам игры достигают эффекта, которого не может дать кино: они заставляют игрока не просто бояться, но и действовать вопреки страху, калибруя свою эволюционную систему угроз в контролируемой среде.

Amnesia: The Dark Descent [Видеоигра] / Frictional Games. — 2010. Silent Hill 2 [Видеоигра] / Konami Computer Entertainment Tokyo, Konami. — 2001. Outlast [Видеоигра] / Red Barrels. — 2013. Resident Evil Requiem [Видеоигра] / Capcom. — 2026.