Тогда вышел Иисус в терновом венце и в багрянице. И сказал им Пилат: се, Человек!
Когда же увидели Его первосвященники и служители, то закричали: распни, распни Его!
(Ин. 19:5, Ин. 19:6)
Библейский сюжет «Ecce homo» является частью Страстей Христовых. Он частично входит в Страсти о Бичевании Иисуса Христа и Насмешками над Ним. В нем римский перфект Иудеи Понтий Пилат показывает толпе измученного Иисуса, облаченного в багряницу и увенчанного терновым венцом, и произносит «се, Человек!», взывая к состраданию толпы. Но люди не видели ни Царя, ни обычного человека, достойного пощады.
Данный сюжет обрел множество интерпретаций в эпоху Возрождения. До этого времени иконописцы и художники редко изображали его отдельно от всех Страстей, и началом «расцвета» сюжета можно считать XV век.
Многофигурный образ: Иисус и его мучители
Одним из самых знаменитых ранних интерпретаций сюжета считается картина Иеронима Босха «Ecce Homo» (1475-1485).
«Ecce Homo», Иероним Босх (1475-1485)
Невозможно не отметить контраст между передним и задним планами: библейский сюжет с Иисусом, стоящим напротив враждебной толпы, разворачивается на фоне городского пейзажа и людей, которые не причастны к основному действию. Эту часть композиции в какой-то степени можно назвать бытовой сценкой из-за ее непринужденности, отличия от динамичного и эмоционального переднего плана.
Контрастом не только настроения привлекает к себе внимание правая верхняя часть картины, но и композиции: площадь практически пуста, пастельные оттенки бежевого, розоватого и голубого смазывают маленькие фигурки прохожих. Создается ощущение незаполненного пятна, на которое обращен взгляд Христа. Взывает ли мысленно Он к Господу, к таким же пастельно-ясным и безучастным небесам? Видит ли в той пустоте полые души людей, которые продолжают кричать «распни! распни!», не слушая и не видя, как не видят прохожие на заднем плане?
Фигура Иисуса Христа сгорбленная, изнеможденная. Художник подобной позой предает реализма страданиям Сына Божьего, подчеркивает упадок его сил. По всему телу стекают капельки крови, из-за которых за Иисусом остается кровавый след. Выражение лица отражает слабость, даже отчаяние. Перед нами не возвышенный образ Спасителя, а именно мирской, уязвимый, привязанный к земле (материальность подчеркивают кровавые следы). Лишь крестцовый нимб и синяя мантия отличают Христа от смертного мученика. Мантия, символ чистоты, связи с Небом, сжата в руках сопровождающих людей, олицетворяя власть смертных над Сыном Божьим, преданным распятию по воле людей.
Интересно, что красные одеяния на этой картине есть только у толпы и сопровождающих на балконе. Среди розоватых гиматиев особенно выделяется ярко-алый Понтия Пилата. И алые, и синие одеяния присущи Иисусу как отражение двух его сторон: земной — алая ткань — и божественной — синяя. Часто художники изображают его с одним одеянием или же вообще без данных атрибутов, однако на этой картине эти цвета расположены очень близко друг к другу, облачая при этом разные фигуры: Понтия Пилата и Христа. Красный цвет перфекта Иудеи может означать человеческие недостатки, зависимость от мирских законов, вынудивших его не препятствовать казни Иисуса. Его лицо безучастно и несколько безысходно: Понтий Пилат знает вердикт толпы и первосвященников, поэтому в нем не осталось надежд переубедить народ.
Также можно заметить странное пятно в левом нижнем углу картины. Там находятся закрашенные фигуры жертвователей, говорящих «Salve nos Christe redemptor (Спаси нас, Христос-Искупитель)». Изначально они должны были быть полноценными персонажами в этой композиции, но окончательный вариант глубже отображает судьбу Христа: бесплотный дух сопровождает Иисуса на протяжении всего Его пути, напоминая о великой мисси — спасении мира.
«Ecce Homo», последователь Иеронима Босха (1510-е)
Версия эпизода «Ecce homo» последователем Иеронима Босха отличается от первой работы обособленностью сценки: заднего плана нет, только золотой фон, олицетворяющий Царскую славу и величие.
Иисуса Христа, по Евангелиям многих авторств, увенчали терновым венцом, дали в руки тростник в качестве скипетра и глумливо нарекли «Царем Иудейским». Однако здесь фигура Мессии действительно лишена деталей, прямо намекающих на пережитые пытки: тело чистое, склонившееся над выступом балкона, будто перед тем, как бездыханно упасть. Мелкие красные пятна на лбу — единственные раны. Иисус будто обескровлен, физически опустошен. Он склонил голову на бок и закрыл глаза, его холодные черты похожи на черты мертвеца. Его руки стянуты тонкой веревкой, которую придерживает Понтий Пилат и еще один персонаж, указывающие вниз, на толпу.
Однако Христос не выглядит вовлеченным в происходящее вокруг, во все мирское в целом. Его дух словно уже покидает остывающее тело, норовит взмыть воздух, расправив голубую мантию. Он выше бурлящей толпы, выше оков и выше приговора на Земле. Он — Царь, Мессия, Сын Божий, и его святость, то царское золото на фоне, давит ропщущих на балконе и заставляет толпу беспокойно метаться с обезображенными в истерике лицами.
Лицо Понтия Пилата тоже выглядит безжизненно, что можно трактовать как связь между перфектом и Христом: Понтий Пилат не желал распятия Иисуса, внутренне сопереживая ему и проникаясь его словам, и позволил этому случиться из-за давления иудейский властей. Мертвенность черт говорит о безвольности, а улыбка, вдутое тело под одеждой — о двуличии, выгоде, которую перфект Иудеи получил, удовлетворив народ и власть, не потеряв престижного статуса и прилагающихся благ.
«Ecce Homo», Тициан Вечеллио (1543)
«Ecce Homo» (1543), одна из монументальных картин Тициана Вечеллио. Эпизод представления Иисуса перед толпой здесь обособлен, однако не так, как в работе последователя Босха. На картине хорошо ощущается глубина пространства благодаря реалистичной светотени, приглушенным оттенкам, свойственным поздним работам Тициана, воздушной перспективе.
Толпа растекается на задний план, откуда видны лишь вскинутые руки людей. Фигуры стремятся покинуть рамки холста, но картина выглядит закрытой из-за белых и темных вертикальных «полос»: слева — светлая площадка и бледное тело Христа, а справа — солдат на черном коне, сливающийся со стоящей позади колонной. От такого композиционного решения зритель может ощутить большую причастность к сюжету, мысленно оказаться зажатым средь шумной толпы и высокими стенами дворца.
Иисус Христос изображен крепким по телосложению, но обессиленным духом. Он старается устоять на ногах, пока его толкают к ропщущей толпе. Голова опущена, волосы и борода растрепаны, а взгляд, обращенный вниз, полон несчастья и боли. Левое плечо покрывает пурпурная мантия — символ благородства, знати и величия, который в данном сюжете используется для глумления над Иисусом, которого насмешливо провозгласили «Царём Иудейским».
Понтий Пилат здесь — один из акцентных элементов картины. Он облачен в синий костюм. Лицо перфекта Иудеи, как отмечает Вальтер Гронау, «выдаёт ужасную смесь высокомерия и цинизма». Понтий Пилат вальяжно указывает на измученного Христа и смотрит сквозь подбирающихся людей на (предположительно) патриция в красной мантии, что-то удовлетворенно указывающего рукой.
Они как бы ведут закрытый от всего люда диалог, соглашение. Синий цвет олицетворяет исполнение Высшего закона, чем для Понтия Пилата является власть на Земле; чистоту и непорочность — перфект Иудеи «умывает руки», избавляя себя от ответственности за распятие Иисуса, становясь «чистым» для себя и для закона. Красный цвет символизирует как мирское начало (земную власть у патриция), так и грех первосвященников, которые приказали казнить Сына Божьего ради корыстных целей и избавления от «смутьяна».
Остальная же толпа, несмотря на выразительность и уникальность образов, теряется на фоне фигур с акцентными цветами. Она скорее отражает жизнь народа, его страсти, его безумную силу. Гнев, злорадство и жажда крови опьянила людей, и лишь те немногие, кто отошел от этого состояния, теперь прячутся от жестокой сцены, замирая с ужасом на лице (юноша с собакой в левом нижнем углу).
Взгляд «из толпы»
Еще одним вариантом изображения данного сюжета является композиция с преимущественно тремя персонажами: Иисусом Христом, Понтием Пилатом и безымянным сопровождающим, обычно покрывающим Иисуса пурпурной мантией. Она более интимная, чем многофигурные композиции, благодаря такому плану зритель может как бы взглянуть на происходящее глазами толпы, стать невольным участником расправы над Христом.
«Ecce Homo», Караваджо (1606)
На картине Караваджо (1606) на нас смотрит Понтий Пилат в черном облачении. В отличие, например, от Тициана, Караваджо изображает перфекта Иудеи более человечным. Он вскидывает брови, морща лоб, пристально вглядывается в толпу, словно ищет сострадания к «человеку», которого хотят жестоко казнить. Его жест в виде двух обращенных к Иисусу рук отражает последнюю попытку Понтия Пилата переубедить людей, но даже в этой работе в его взгляде нет надежды, только усталость, желание покончить с этим тяжелым для него судом.
Иисус Христос смиренно тупит взгляд, не выражая страданий и отчаяния. Он словно обособлен от земных страстей, готов принять свою участь в глумливом облачении, с терновым венцом на голове и с тростниковым скипетром в руках. Он не чувствует стыда и унижения, а покорно следует по пути, отведенному ему. Светотень на этой картине создает ощущение свечения Иисуса, словно изнутри его распирает незамутненная любовь к миру, который отвернулся от него, но который не перестал быть достойным спасения.
«Ecce Homo, или Иисус в терновом венце», Питер Пауль Рубенс (ок. 1612)
Картина Питера Пауля Рубенса (ок. 1612) отличается по настроению от многих других интерпретаций сюжета «Ecce homo».
Понтий Пилат и его солдат скрываются за фигурой Иисуса Христа и багрянкой. Здесь использована именно красная, а не пурпурная мантия. Она не является глумливой, не связывает Христа с царской властью, которую в нем не признала толпа. Наоборот, красная мантия делает Христа уязвимым перед зрителем, напоминая о пролитой под плетями и шипами крови, о пережитых страданиях ради спасения человечества.
Перфект Иудеи и солдат не выглядят насмехающимися. Понтий Пилат смотрит прямо на зрителя, непоколебимо объявляя: «се, Человек!»; солдат же робко выглядывает из-за мантии, словно ждет чего-то от толпы или же от самого мученика.
Руки Христа вместе с тростником связаны за спиной, поддавшиеся вперед грудь и плечи демонстрируют посиневшие и кровоточащие следы от пыток. В этой работе его голова вскинута, видно, что Его силы иссякают, однако Ему удается обратить невероятно пронзительный взгляд прямо в душу зрителю.
Его посиневший рот приоткрыт, по лицу стекает кровь со лба, но мы можем почувствовать духовную силу Сына Божьего, источаемого в Его выразительных глазах, способных поведать о многом: о бремени, возложенном на Христа, о Его Страстях, которые Он перенес ради правды, священной миссии, превосходящей муки Его и всего человечества. Стойкость, готовность жертвовать собой ради спасения людей освещают его, и разгорающийся терновый венец становится нимбом, символом святости.
Одиночество Христа
Еще один иконографический образ «Ecce homo» — молитвенный. Иисус Христос в данном случае изображается главной и обычно единственной фигурой. Нет ни толпы, ни Понтия Пилата, ни кого-либо еще. Только Сын Божий наедине со своими мыслями, страданиями за все наши души. Подобная композиция показывает не вид реальный, как будто зритель является частью эпизода, а внутренний, обособленный и интимный. Мы можем наблюдать истинные чувства Христа, его одиночество среди беспокойных смертных.
«Ecce Homo», Тициан Вечеллио (1558-1560)
Еще одна картина итальянского живописца Тициана Вечеллио. На этот раз мы наблюдаем не монументальную композицию, а портрет Иисуса Христа. Он придерживает пурпурную мантию руками, на которых видны синяки от веревок. Крестцовый нимб освещает Его голову, но в этой работе сила Спасителя выражена не так отчетливо, как на картине Рубенса.
Христос склонил голову к тростниковой палке, беспокойно колышущейся на ветру. Это может отсылать нас к евангельскому стиху.
Когда же они пошли, Иисус начал говорить народу об Иоанне: что́ смотреть ходили вы в пустыню? трость ли, ветром колеблемую?
(Мф. 11:7)
Иисус Христос задает вопрос народу про Иоанна Крестителя, не принимавшего Его как Сына Божьего. Он не порицает народ, а лишь разрешает его сомнения: Христос называет Иоанна «тростью, ветром колеблемую», однако в качестве противопоставления его истинному образу. Иоанн Креститель был одним из последний пророков, предсказавших пришествие Мессии. Люди покидали свои дома и шли в пустыню к реке Иордан на крещение, так как верили Иоанну и видели в нем сильного, непоколебимого человека, который верен своим убеждениям.
Иоанн Креститель не был «колеблемой тростью», но почему же на этой картине тростник раскачивается? Хочет ли донести до нас Тициан сомнения в душе Иисуса, сожаления о своей ноши, непосильной для смертного мира? Терзают ли Спасителя темные, смутные мысли?
Образ Христа здесь вызывает глубокое сожаление. Перед нами — уязвимый, измученный и уставший человек, поддающийся сомнению. Его нимб не отделяет его от недостатков грешной земли, однако напоминает о божественном спасении, Воскрешении и Вознесении после тяжелых испытаний.
Заключение
Картины, изображающие библейский сюжет «Ecce homo» разнообразны в исполнении. Среди них есть многофигурные, масштабные работы, а также портреты, интимное настроение которых помогает зрителю проникнуться переживаниями Иисуса Христа. Персонажи переживают в каждой интерпретации различные эмоции, их образы уникальны, отчего можно взглянуть на привычные лица под совершенно другим углом: найти в Понтии Пилате лицемерие и корысть, а в Иисусе — сомнения, присущие смертному человеку.
