Двойственность реальности Рене Магритта: «Это не трубка»

Рене Магритт родился 1898 в Бельгии, в городе Лессин. Его детство было не легким — он рано лишился матери. Когда мальчику было 13 лет, его мать покончила с собой утопившись в реке Самбра. Когда ее вытащили из воды ее лицо было обмотано, скрыто ее же рубашкой, это оставило глубокий след в душе Магритта. Этот визуальный мотив позже нашел воплощение во многих его картинах. Уже во взрослом возрасте Рене поступил в Королевскую академию изящных искусств в Брюсселе, но не закончил учебу: академизм казался ему скучным, сердце лежало к экспериментам. Женился на Жоржетте Бергер, с которой познакомился во время учебы. Работал в рекламе, карьера в которой научила Магритта работать с сильными, шокирующими визуальными образами, и в дизайне. Особенно важным в его творческой карьере стало путешествие в Париж в 1927 году, где он сблизился с сюрреалистами, хотя позже и отрицал связь с этим направлением, причисляя себя к «магическим реалистам» и выявив тем самым свое основное художественное направление. Скончался от рака поджелудочной в возрасте 68 лет. Несмотря на достаточно скучную биографию роль Рене в историю мирового искусства неоценима, именно он может считаться популязатором приема визуального отрицания.

Визуальное отрицание — это художественный прием, при котором изображение противоречит либо нашему обыденному опыту, ожиданиям, а чаще всего оно отрицает само же себя. Цель этого приема, как правило, заставить зрителя задуматься о разнице художественного образа с привычной реальностью, через усиленное возражение миру увидеть невидимое ранее.

В картинах Рене встречается достаточно много подвидов визуального отрицания, в этом исследовании я бы хотела сосредоточиться на основных 7 которые чаще всегда встречаются в творчестве Магритта и играют наибольшую роль в его работах, разобрать как именно он их использует.

При вербальном отрицании текст, надпись, подпись, прямо утверждает, что изображенный предмет не то, чем он кажется. Возникает противоречие между визуальным образом и написанным. Например как на картинах: «Вероломство образов», «Сила привычки»

Художник на холсте облачает разрыв между изображением предмета и самим предметом. Как говорил сам художник, изображение трубки нельзя набить табаком, оно не служит для курения — это лишь краски на холсте, из чего следует, что трубкой и не является. Надпись говорит правду, но парадокс заставляет зрителя осознать, что мы автоматически подменяем образ реальной вещью. Если погружаться глубже, то в картине можно увидеть критику идей еще Аристотеля, где живопись считалась окном в мир, отображением реальности.

Тут вербальный парадокс на первый взгляд идентичен известной картине предшественнице «Вероломство образов», однако за поверхностным представлением скрывается глубокая ирония над тем, как легко мы привыкаем к парадоксам. Художник заставляет смотрящего осознать автоматизм.

Этот метод отрицает культурно закрепленную связь между названием и объектом. Метод демонстрирует произвольность языкового аппарата и встречается в «Ключе сновидений» и в «Толковании сновидений».

На картине смотрящий видит квадратное, простое до наивности, деление, напоминающее детский учебник. Рене обращает внимание на очевидную, но иллюзорную связь терминов с объектами, он нарушает привычную договоренность. Картину можно интерпретировать и по названию: речь идёт о том, как во сне предметы могут называться как угодно, и что реальность не более условна, чем грёзы.

И снова автор отрицает саму суть языка, говорит об иллюзорности, однако здесь есть огромное отличие — существует одна правильная пара, то самое исключение подчеркивающее правило. Рене заставляет нас искать смысл в этих подписях, и вот опять доказывая, что лингвистическая связь не так глубока.

Прием заключается в отрицании доступа зрителя, человека к личности персонажа, к его мыслям и эмоциям. Картина становится барьером между смотрящим и образом, отрицая доступность присущую творчеству. Встречается в: «Сын человеческий» и в цикле «Влюблённые»

Данная картина — автопортрет Рене, сделанный на заказ. Классически этот жанр позволяет смотрящему приблизиться к художнику, ведь лицо — зеркало души, а лицо суть автопортрета. Но Рене здесь закрывает свое лицо, прячет, признает себя обычным и непримечательным. Он отрицает эту близость автора со зрителем, сам жанр автопортрета.

Первое противоречие, отрицание в названии и одновременно в образе — влюбленные, самые близкие друг другу люди, отделены плотной тканью. Которая в свою очередь противоречит сама себе, одновременно отсылаясь на свадебную фату и белый саван. Картина отрицает заявленное названием единение.

На изображениях — невозможные сцены, отрицающие законы реальности: нарушение гравитации, причинности, пространственной совместимости. Такие образы заставляют смотрящего пересмотреть границы возможного в искусстве. У Магритта это встречается в таких работах, как: «Голконда», «Время, пронзённое».

Фигуры не просто парят — они нарисованы с геометрической точностью, как детали единого и огромного механизма с идентичными шестеренками. Это отсылка к индустриальному обществу, где люди взаимозаменяемы, стандартизованны. Отрицание гравитации сочетается с отрицанием индивидуальности.

С точки зрения отрицания, эта картина почти идеальный пример: в ней сходятся конфликт приватного, уютного домашнего очага, с публичным, несущимся составом, стабильного течения времени, часы — точный отсчет, и поезд словно пронзающий картину, размеры, где пояснение ненужно.

В этом методе происходит отрицание линейного времени, позволяет событиям противоречить друг другу. В таких картинах могут сочетаться день и ночь, свет и тьма. Рене использует эти образы в своих картинах: «Империя света», «Карт-бланш».

У этой картины существует 27 вариаций, на каждой дневное небо и ночная улица точно разделены примерно в центре. Отрицание здесь тревожное, оно заставляет смотрящего сомневаться в том, что он видит, отрицая саму способность восприятия создавать цельную картину мира. Отрицание здесь связано с течением временем и его нарушением.

В этой работе Магритт играет со зрением смотрящего, обманывает его, играет с привычным нашему мозгу фактом, что объект закрывая другой делает его невидимым. Здесь Рене отрицает саму постановку кадра — перспективу, расположение планов в первую очередь, сочетает видимость и невидимость, переплетая. И снова художник говорит, что изобразительное искусство не окно в мир, а набор условных слоев, эта тема тянется красной ниткой через все его картины.

В этом метода изображённые зеркала, или любые другие отражающие объекты, отображают не то, что должны или не отображают вообще, а передают иначе. Отрицание в том, что объект не соответствует своим свойствам или сам меняет свои свойства.

Глаз нарисован чрезвычайно реалистично: ресницы, веко, склера. Но вместо радужки — пейзаж. Это гибрид организма и ландшафта — глаз, который автор понимает как зеркало. Магритт показывает, что восприятие неотделимо от мира, который оно воспринимает, но в то же время то, что видно глазу, — не само отражение, а воспоминание, информация. Ведь глаз не отражает, а впитывает.

Визуальное отрицание, часто приписываемое Рене Магритту, нашло воплощение не только на его холстах, но и на экранах кинозалов, в поп-арте, в концептуальном искусстве, став важной частью современного искусства во многих его сферах. Говоря о Магритте, нельзя не рассмотреть его наследие.

Кошут напрямую продолжает магриттовский разрыв между вещью, образом и словом. У Магритта в «Вероломстве образов» изображение трубки отрицается надписью; у Кошута три «стула» не совпадают друг с другом, но только один из них действительно является стулом и автор не отвечает, какой из них действительно реален. Эта работа вторит Магритту, но по своему, в уникальном ключе.

Говоря о своей картине, Джаспер Джонс сам признавал, что черпал вдохновение у Рене Магритта. Его заинтересовала возможность создания объекта, который одновременно является и предметом, и его изображением. Здесь мы видим то же визуальное отрицание, что и в «Вероломстве образов».

Визуальное отрицание — это приём, при котором изображение или связка противоречат повседневному опыту, ожиданиям зрителя или сами себе. В творчестве Магритта этот приём лежит в основе и не является единообразным. Творчество Магритта пропитано «волшебным реализмом», его картины не оставляют зрителя равндушным, его парадоксы застревают в самом сердце, любого кто увидит его картины. Художник оказал огромное влияние на современное искусство не только распространив стиль, но и раскрыв возможности нового метода на максимум.