Сравниваются две формы советской фотокниги: печатная официальная
(«XX лет Армянской ССР», 1940)
и рукотворный семейный альбом.
1) ОБЛОЖКА: Постановка проблемы Гипотеза Метод исследования 2) КОРЕШОК 3)ПОЛЯ Композиция разворотов 4)СТРАНИЦЫ, КОТОРЫХ НЕТ Зона умолчания 5)ПОДПИСИ Типографская подпись Рукописная подпись 6) СЕЙЧАС ЧТО? 7) КОЛОФОНЫ Выводы Источники
Представьте два стола. На одном лежит большая книга. У неё твёрдая обложка
из дерева, на ней выбит герб. Книгу в руки берут осторожно, двумя руками, потому что она тяжёлая. Листают её на парадном столе, при гостях. Это юбилейный альбом.
Ему семьдесят лет, а выглядит он как памятник.
На другом столе лежит альбом меньше. У него мягкая тканевая обложка. Его удобно держать одной рукой, листать на коленях. Подписи
в нём сделаны карандашом и чернилами.
Это семейный альбом. Его не показывают чужим людям. Его показывают тому, кого считают своим.
Эта работа сравнивает две формы советской фотокниги. Первая форма печатная. Это книга, которая выходила тиражом и была обращена к массовому читателю. Вторая форма рукотворная.
Это альбом, который собирала семья своими руками. Две вещи, два способа помнить, две эпохи, которые пересекаются в одном времени.
Почему мы сравниваем именно их?
Потому что их обычно не сравнивают. Печатную фотокнигу изучают как искусство и как документ эпохи. Семейный альбом часто считают простой бытовой вещью. Но обе вещи делают одно дело.
Они сохраняют образ времени. Просто образ этот разный.
Одна книга показывает, чем эпоха была для государства.
Другая показывает, чем эпоха была для дома.
Мы будем двигаться не по хронологии, а по анатомии книги.
Мы пройдём по её физическим элементам. Сначала корешок.
Потом поля страниц. Потом то, чего на страницах нет. Потом подписи. Потом посмотрим, как эти два режима встречаются в современной фотокниге. Каждый элемент книги несёт свой тезис.
Для сравнения мы берём конкретные вещи. Печатную фотокнигу.
Это «XX лет Армянской ССР» из 1940 года. Большой парадный альбом, который делал коллектив авторов. И семейный советский альбом. Рукотворный, без тиража, собранный руками семьи. Развороты обоих мы берём из открытых онлайн наблюдений,
из архивов семейных фотографий.
XX лет Армянской ССР. Фотоальбом. Художники: Арутчьян М.А., Бершадский Г.С. пример обложки винтажный, СССР. Альбом для фотографий
Гипотеза
Эти две формы не являются двумя уровнями одной визуальности. Они не соотносятся как «крупное» и «мелкое». Это два разных режима памяти. Они устроены на противоположных принципах. Печатная книга строит взгляд тиражный и постановочный. Он разомкнут наружу, обращён к публике. Семейный альбом строит взгляд случайный и личный. Он обращён внутрь, к дому.
XX лет Армянской ССР. Фотоальбом. Художники: Арутчьян М.А., Бершадский Г.С.
Священник Покровской ц. хут. Каргина станицы Вёшенской Алексей (Гаврилович) НОГАТЫРЁВ, его жена Надежда Михайловна (урожд. Дионисьева) и дочь Лидия Область Войска Донского, 1903
Семейный портрет Москва, фотоателье Рембрандт, 1903 Виктор Осипов
г. Ветлуга, фотография А. Чибкина, 1903 Елизавета Загорская
Велосипедная прогулка Москва, 1939 Алексей Иванов
Самое интересное начинается там, где эти режимы умалчивают. Печатная книга умалчивает о быте, о частной жизни, о теле. Семейный альбом умалчивает о другом. О тех, кого вырезали
из кадра. О тех, кого вычеркнули из памяти. О том, что не принято было показывать даже своим.
Эти умолчания связаны. Приватный альбом не просто дополняет официальный канон. Он является его зеркальным отражением.
То, что публичная книга вытесняет на периферию, в альбоме становится центром. А то, что в альбоме вырезано, в публичную книгу часто попадает как официальный сюжет.
Корешки
XX лет Армянской ССР. Фотоальбом. Художники: Арутчьян М.А., Бершадский Г.С. Фотоальбом винтажный, СССР. Альбом для фотографий
Две книги берут в руки по-разному. Печатную фотокнигу поднимает
и переворачивает любой читатель. Семейный альбом открывает только свой человек. Эта разница начинается не на странице.
Она начинается с корешка.
У печатной книги «XX лет Армянской ССР» корешок жёсткий
и прочный. Формат составляет 34 на 49,5 сантиметра. Это размер, который держат двумя руками на весу. Такой формат создан для парадного стола и для показа. Книгу не листают украдкой.
Её демонстрируют.
У семейного альбома размер скромнее. Его удобно держать
на коленях. Корешок у него мягкий, иногда перешитый вручную. Страницы в альбоме не всегда одинаковые. В одних уголках картонные листы, в других вложены снимки за уголки. Это вещь, которую делали руки, а не машина.
Разницу стоит искать в том, кто собрал страницы. Печатную книгу собрал коллектив. Составители решали, чему посвятить разделы. Художники рисовали макет и обложку. Фоторепортёры снимали кадры для заводов, строек и парадов. Типография печатала тираж. Никто из них не знал читателя лично. Каждый работал на тип читателя, на массу.Семейный альбом собрали другие руки. Его создавала мать, отец, родные. Каждый вклеивал свои снимки. Никто не подписывал себя как автора. В этом альбоме нет титульного листа с выходными данными. Есть только даты на полях и имена тех, кто на фото.
Здесь работает понятие коллективной формы творчества. В печатной книге коллектив профессионалов создаёт один образ государства.
В семейном альбоме коллектив семьи создаёт образ своей жизни. Оба произведения коллективные.
Но смысл коллективности разный. В одном случае это организованный труд по заказу. В другом случае это совместная память, которую никто не заказывал.
Поля
Сразу видно, что страницы устроены по-разному. Всё начинается
с полей и с того, куда помещён кадр.
В печатной книге «XX лет Армянской ССР» страница работает как плакат. Кадр занимает почти весь лист. Поля вокруг узкие и чистые. Изображение вынесено вперёд, к зрителю. Такая композиция
не оставляет места для сомнений. Она требует смотреть именно
на этот кадр и ни на что другое.
XX лет Армянской ССР. Фотоальбом. Художники: Арутчьян М.А., Бершадский Г.С.
Всё симметрично и торжественно. Ретушь убирает лишнее.
Она скрывает тени, неровности, случайные детали. Мир на странице выглядит ровно, чисто и без изъянов.
Такой разворот похож на сцену. Зритель смотрит на неё издалека,
как в театр. Между ним и изображением есть расстояние.
Это расстояние задаёт уважение и порядок. Читатель не участвует
в кадре. Он его наблюдает.
В семейном альбоме страница устроена иначе. Здесь нет чистых полей и нет одного большого кадра. На листе стоит несколько снимков. Они вклеены за уголки или лежат вперемешку. Между ними остаются неровные промежутки. Края срезаны ножницами, иногда криво. Фотографии разного размера, разной формы.
Кадр в таком альбоме случайный. Человек вышел не вовремя, моргнул, отвернулся. Кто-то попал в кадр наполовину. Рука, ракурс, тень от фотографа. Таких деталей в парадной книге нет. Здесь они
и есть главное. Именно они делают снимок живым и своим.
Фотоальбом винтажный, СССР. Альбом для фотографий
Композиция семейного разворота не подчиняется единому порядку. Она похожа на память. Память не строит парад. Она собирает обрывки. Между ними нет логической связи. Есть связь жизни.
Разница между двумя режимами видна в самом главном. Печатная книга смотрит на мир со стороны. Она показывает, как должно выглядеть. Семейный альбом смотрит на мир изнутри.
Поэтому у этих книг разное отношение ко времени. Печатная книга застывает. Её кадры вечны и неизменны. Они существуют вне быта. Семейный альбом дышит. Его страницы живут, выцветают, гнутся. Снимки стареют вместе с людьми, которых они показывают.
Страницы, которых нет
Печатная книга «XX лет Армянской ССР». В ней всё направлено
на показ. Мы видим парады, стройки, достижения, урожаи. Мир
на этих страницах торжественный и правильный.
Но за кадром остаётся многое. Остаётся быт. Остаётся кухня, комната, очереди, усталость. Остаётся тело и его слабости. Остаются спорные события и неудачи. В книге их нет. Их будто не было.
Это и есть зона умолчания парадной книги. Она работает на уровне отбора. Составители выбирают, что войдёт в альбом. Достижения входят. Обычная жизнь не входит. Мир на странице становится чистым образцом. Он показывает, каким государство должно выглядеть, а не каким оно было.
На отдыхе Киев, 1920–1930

У него другая зона умолчания. Здесь есть быт. Есть кухня, комната, родные, дети. Но чего-то не хватает и здесь. Из альбома вырезают снимки. Иногда страницы пустые, а в пустых уголках видно, где раньше стояла фотография. Кого-то вырезали ножницами из кадра. Чьи-то лица зачёркнуты или заклеены.Кого убирают из семейной памяти? Того, кого не принято вспоминать. Разведённого родственника. Того, кто уехал. Того, кого осудили. Иногда просто того, кого семья решила забыть. Альбом не говорит об этом вслух. Он показывает это через отсутствие. Пустая страница, вырезанный силуэт, заклеенный угол. Это тихий разговор о том, что признать было трудно.
Здесь видно главное. У каждой памяти есть своё умолчание. Публичная память умалчивает о быте и о частной жизни. Приватная память умалчивает о том, чего стыдно или больно. Обе книги хранят не всю правду. Они хранят ту правду, которую считали нужной.
Эти умолчания связаны друг с другом. То, что вырезано из семейного альбома, часто попадает в публичный мир как официальный сюжет.
А то, что вытеснено из публичной книги, живёт только внутри дома. Два режима памяти не просто расходятся. Они отражают друг друга, как зеркало. Что скрыто в одном, часто выходит наружу в другом.












