Original size 700x990

Драматургия абсурда и самоиронии в рекламных кампаниях M&M’s

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор:
1. Концепция
2. Перезапуск с BBDO, рождение характеров и базовые скетчи, 1995–2001 год.
3. Масштабирование, пародия и событийный пик, 2002–2009 год.
4. Новая среда, сериальность и расширение форматов, 2010–2015 год.
5. Синтез, сравнительный анализ и выводы.

Когда начинаешь смотреть на рекламу еды, обычно ожидаешь понятный набор штампов: красивый крупный план, хруст или тягучая текстура, счастливые лица, ощущение награды и удовольствия. У M&M’s с середины девяностых всё устроено ровно наоборот. Там конфеты не призывно блестят в ожидании, когда их съедят, а разговаривают, спорят, паникуют, подставляют друг друга и ведут себя так, будто рядом с ними ходит не покупатель, а угроза жизни. Мне показалось, что в этом парадоксе и сидит главный нерв темы: бренд продаёт сладкое драже через призму самоиронии, абсурда и постоянной игры с тем, что сами герои — расходный материал внутри собственного мира.

С 1995 по 2015 год M&M’s не просто шутит ради шутки, а наоборот, бренд выстраивает целую драматургию вокруг персонажей, их характеров и столкновения анимации с реальным миром. Сначала зрителю дают пару понятных масок — расчётливого, циничного Красного и наивного, вечно попадающего впросак Жёлтого, — а потом вокруг этого ядра начинают нарастать новые характеры, кинопародии, ролики для больших событий вроде Супербоула, печатные макеты, упаковка и более сложные сюжетные связки в десятые годы.

В исследовании я хочу проследить, как в рекламных кампаниях M&M’s с 1995 по 2015 год складывается и меняется комедийный язык — от коротких скетчей и базовых парных конфликтов до масштабных кинопародий, событийных роликов и более сложной драматургии. Моя гипотеза в том, что даже когда бренд меняет масштабы съёмок, площадки и форматы — от ТВ и принтов до наружки, упаковки и спецпроектов — ядром коммуникации остаётся парадокс потребления и самоирония героев: то, что персонажи сами боятся быть съеденными, подставляют друг друга или попадают в абсурд, не разрушает привлекательность продукта, а делает бренд живым, узнаваемым и близким зрителю.

Для меня здесь важно зафиксировать правила игры фуд-рекламы и показать, как M&M’s их переворачивает, разложить систему персонажей и их роли в кадре, выделить приёмы комического (такие как — абсурд, ирония, подстава, сбой ожиданий, игра с реальностью и упаковкой) и проследить, как всё это меняется за двадцать лет. Стоит рассмотреть как на работает механизм внутри рекламы бренда: завязка, конфликт, тайминг, панчлайн, поведение продукта и упаковки и то, как шутка держит характер героя и образ бренда.

2. Перезапуск с BBDO, рождение характеров и базовые скетчи, 1995–2001 год.

К середине девяностых старая формула рекламы M&M’s, державшаяся почти полвека на рациональном слогане «тают во рту, а не в руках», перестала работать на полную силу. Конфета выглядела как понятный, но немного скучный массовый продукт, который воспринимали скорее как детскую сладость. В 1995 году бренд передаёт креатив агентству BBDO New York — и вместо того чтобы снова объяснять свойства шоколадной глазури, команда делает ставку на характеры. На экране появляются Красный и Жёлтый: не просто говорящие логотипы, а полноценные комедийные герои с голосами, неврозами и живой мимикой. Это классический разворот от рационального УТП к эмоциональному позиционированию через маскотов-персонажей.

Справа — реклама M&M's с арахисовым маслом 1980-х годов, слева — реклама M&M's 1950-х годов.

Loading...

Секрет перезапуска BBDO в том, что персонажам раздали не просто цвета, а полярные темпераменты и драматургические функции. Красный (озвученный Билли Уэстом) — саркастичный, нервный прагматик с завышенным самомнением, который вечно пытается всё контролировать и оставаться в безопасности. Жёлтый (Дж. К. Симмонс) — добродушный, медлительный и наивный простак с арахисом внутри, который воспринимает мир буквально и постоянно ломает планы Красного. Позже к этому ядру подключаются самоуверенная Зелёная, невозмутимый джазовый Синий и вечно тревожный Оранжевый. В теории рекламы это работает как идеальный ансамбль: любой бытовой повод мгновенно рождает конфликт характеров без долгих объяснений.

Loading...

Ранние ролики BBDO для M&M’s устроены как миниатюрные комедийные видео на 15–30 секунд. В первые три-четыре секунды зрителю сразу задают место действия и расстановку сил — например, герои лежат на столе, сидят в кинотеатре или прячутся у открытой пачки. Дальше запускается микроконфликт: один из персонажей недооценивает угрозу или совершает глупость, второй пытается выкрутиться, а в финале срабатывает резкий визуальный или речевой панчлайн. Такой жёсткий хронометраж приучил аудиторию считывать ситуацию с полувзгляда и превратил каждую серию в узнаваемый формат.

Loading...

В одном из ключевых ранних роликов середины девяностых Красный и Жёлтый сталкиваются с реальным человеком — знаменитостью вроде Би Би Кинга или Денниса Франца — и мгновенно выпадают из привычной роли «конфет». Вместо того чтобы радоваться, что их заметили, Красный ведёт себя как капризный голливудский актёр, подозревающий, что его хотят съесть или использовать ради автографа, а Жёлтый простодушно рушит весь пафос. Здесь работает двойной комедийный приём: столкновение мультяшной условности с живым актёром и перевёрнутая звёздная болезнь, где не человек охотится за кумиром, а конфета подозревает человека в коварстве.

Loading...

Самый острый приём периода 1995–2001 годов — прямой перевод страха быть съеденным в комедийный саспенс. В роликах, где герои оказываются рядом с открытой пачкой или в руке человека, камера опускается до уровня драже, превращая обычную ладонь в гигантскую угрозу. Красный начинает хладнокровно просчитывать, кого выберут первым, и пытается подставить Жёлтого, пока тот наивно радуется вниманию. Для фуд-рекламы это парадоксальный ход: бренд не показывает, как вкусно хрустит шоколад, а заставляет зрителя сопереживать конфете — и именно через эту эмпатию намертво привязывает к продукту.

Loading...

В 1997 году бренд выводит на первый план Зелёную — первую женскую героиню в обновленной линейке, которая моментально ломает чисто мужскую дуэтную динамику. В дебютных роликах конца девяностых её подают как роковую кинодиву: она томно смотрит в камеру, носит белые сапоги и с иронией реагирует на слухи о «особых свойствах» зелёных драже. Здесь BBDO работает с культурным мифом и гендерными рекламными штампами тех лет: вместо привычной сексуализации товара зритель видит конфету, которая сама прекрасно понимает свою популярность и держит дистанцию.

Рекламные постеры m&m's, 1997–2000 год

Loading...

Половина комедийного эффекта в роликах 1995–2001 годов держится не на картинке, а на ритме речи и контрасте голосов. Реплики Красного сухие, быстрые, с интонацией раздражённого ньюйоркца, который пытается сохранить лицо в абсурдной ситуации, тогда как Жёлтый говорит низким, тягучим голосом с длинными паузами. Между репликами почти всегда стоит короткая тишина на один-два такта — именно в эту секунду зритель успевает считать абсурдность сказанного до того, как сработает финальная шутка.

С точки зрения визуальной формы ролики 1995–2001 годов строятся на намеренном контрасте между глянцевой 3D-анимацией и подчеркнуто приземлённой, реалистичной средой. У персонажей ещё довольно лаконичная пластика, простые конечности в белых перчатках и гладкая цветная глазурь с жёсткими бликами, но помещают их в реальные интерьеры — на кухонный стол, в зал кинотеатра, в супермаркет. Этот визуальный разрыв усиливает комический эффект: конфеты выглядят как ожившие объекты из реального мира, а не как жители сказочной страны, поэтому любая бытовая угроза воспринимается острее.

Параллельно с ТВ-роликами BBDO переносит ту же интонацию в прессу и наружную рекламу, где нет возможности разыграть диалог во времени. В принтах конца девяностых весь сюжет сжимается до одной стоп-сцены и короткого ироничного заголовка: персонажи прячутся за предметами, маскируются под другие продукты или неловко замирают, когда их застали врасплох. Здесь работает закон плакатной визуальной метафоры: зрителю уже знакомы характеры из телеэфира, поэтому одного взгляда Красного или позы Жёлтого достаточно, чтобы в голове достроилась целая сценка.

Рекламные постеры m&m's, 1995 год

За первые шесть лет работы с BBDO бренд M&M’s полностью пересобрал свой рекламный язык и заложил конструкцию, которая продержится следующие два десятилетия. Вместо прямого доказательства качества продукта появилась живая вселенная маскотов с чётким распределением ролей, парадоксом потребления в центре сюжета и контрастом 3D-героев с реальной средой. Главный итог этого этапа в том, что зритель начал воспринимать персонажей как самостоятельных комедийных актёров — а это открыло дорогу для следующего шага в двухтысячных: масштабных кинопародий, спецэффектов и выхода на главные рекламные площадки вроде Супербоула.

3. Масштабирование, пародия и событийный пик, 2002–2009 год.

В двухтысячных M&M’s уже не нужно заново знакомить зрителя с Красным и Жёлтым: их характеры считываются мгновенно, поэтому бренд меняет масштаб высказывания. Ролики становятся более кинематографичными, появляются сложные декорации, спецэффекты, звёздные камео и регулярные выходы на главные рекламные площадки вроде Супербоула. При этом важный сдвиг происходит в самом способе шутить: если в конце девяностых шутка чаще строилась на коротком бытовом споре вокруг пачки или дивана, то в 2002–2009 годах она нередко вырастает в целую мини-историю с киношными клише, трюками и громким финалом.

Loading...

Когда персонажи обретают узнаваемый голос, бренд начинает свободно пародировать жанровое кино, приключенческие сюжеты, боевики, хорроры и классические рекламные клише. В такой пародии зритель получает двойное удовольствие: сначала узнаёт знакомый кинотроп — например, драматическое спасение, погоню или пафосную сцену — а через пару секунд видит, как герои-драже превращают этот пафос в фарс из-за собственной мелочности или страха быть съеденными. Ирония здесь работает на дистанцию: бренд как бы подмигивает зрителю и говорит, что не воспринимает ни киношный пафос, ни самого себя слишком серьёзно. В роликах середины двухтысячных особенно хорошо видно, как бренд строит напряжение на ложном ожидании. Сцена начинается как драматичный или таинственный эпизод — зритель ждёт классической развязки или героического поступка, но всё упирается в приземлённый мотив: кто-то боится, что его откусят, пытается выгородиться или не может поделить внимание. Перелом происходит в тот момент, когда масштаб эмоции не совпадает с масштабом причины — например, из-за одной конфеты разворачивается целая трагедия. Именно этот зазор между пафосом подачи и бытовой мелочностью создаёт чистый комедийный разряд.

В 2002–2009 годах сцены, где анимированные драже действуют бок о бок с реальными людьми, становятся ещё более плотными и правдоподобными. Человек в кадре уже не просто «декорация» или рука над столом — он может не замечать происходящего у себя под носом, случайно создавать смертельную опасность или сам становиться частью абсурдной ситуации. Контраст между хладнокровной или паникующей логикой персонажей и будничной реакцией людей усиливает эффект: зритель смотрит на сцену сразу глазами человека и глазами маленькой конфеты, которой грозит исчезновение.

Драматургия абсурда и самоиронии в рекламных кампаниях M&M’s
Project created at 20.11.2026
creativecity.academy
A joint project of the HSE ART AND DESIGN SCHOOL and the Institute for the Development of Creative Industries, focused on working with Russian regions. The Creative City digital platform is a media outlet that aggregates projects related to territorial branding, a community of professionals, and a service that allows you to create local websites, work with the local identity and popularity of cities and places. Study the map of the Creative City. Get acquainted with the projects that have already been implemented. Add your... Show more
events
travelling
history
art and design
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more