Дионисийское в работах современных архитекторов

— Концепция исследования — Истоки возникновения дионисийского начала в архитектуре — Антонио Гауди — Фрай Пауль Отто — Фрэнк Гери — Арата Исодзаки — Жан Нувель — Заха Хадид — Сантьяго Калатрава — Заключение

Дионисийское начало — понятие, связанное с природой, эмоциональностью, свободой самовыражения, преодолением ограничений. В моем исследовании мне бы хотелось понять значение дионисийского начала, определить его истоки и связь с архитектурой, провести анализ визуального ряда выдающихся работ ведущих архитекторов конца XX — начала XXI века, определить, какие же формальные, композиционные и тектонические признаки позволяют квалифицировать архитектурное произведение как «дионисийское»? В данном исследовании мною рассматриваются здания и сооружения Антонио Гауди, Фрэнка Оуэна Гери, Жана Нувеля, Фрая Отто, Сантьяго Калатравы, Захи Хадид и Араты Исодзаки. На примере этих выдающихся работ мне бы хотелось также выяснить, как дионисийское начало проявляется в современной архитектуре и насколько актуальна архитектура с дионисийским началом в будущем?

Исконно, архитектура ассоциировалась с богом Аполлоном — символом порядка, симметрии, прямых линий, классических форм. В древнегреческой мифологии Аполлон — олицетворение гармонии, света, и разума, Дионис — бог виноделия, растительности, веселья. И, если аполлоническое — это порядок, мера, гармония, то дионисийское — это хаос, зкстаз, стихийность, опьянение, разрушение всех границ.

Фридрих Ницше в своем произведении «Рождение трагедии из духа музыки» трактует нам о борьбе двух начал в искусстве: аполлонического и дионисийского. В концепции Фридриха Ницше, дионисийское начало, как «изначально-единое» прорывается сквозь любые «индивидуации и формы». В этом смысле, Дионисийское начало противопоставляется классицистической аполлоновской гармонии, оно демонстрирует нам текучесть форм, децентрацию, преодоление гравитации, стирание границ между хаосом и порядком, «апелляцию к чувственному и иррациональному опыту пространства».

Основная мысль Ницше заключалась в том, что западноевропейская культура утратила дионисийское начало, отдав предпочтение рациональному, апполоновскому. Именно в этом Фридрих Ницше видел причину её кризиса. Дионисийское начало для него — это принятие жизни во всей её полноте, такой, какая она есть, включая страдание и разрушение. Опираясь на эту мысль, Ницше писал о необходимости «архитектуры для нашего рода души», которая не идеализирует, а выражает дух своего времени и вызывает желание в неё войти.

Философия Ницше, основанная больше на эмоциональной составляющей, чем на традиционной, привычной всем логике, нашла своё отражение и в творчестве людей искусства. «Философия жизни» ярко воплотилась в работах выдающихся архитекторов. Архитекторы, чьи работы мне хотелось бы исследовать далее, в разной степени осознанно или интуитивно воплотили эту идею.

Антонио Гауди отказался от прямых линий и строгих геометрических форм, предпочитая кривые спирали и органические изгибы. Архитектор применял гиперболические параболоиды, гиперболоиды и геликоиды — математические формы, которые повсюду встречаются в природе. Отказ Антонио Гауди от рационального порядка в пользу интуитивного и живого стал настоящим дионисийским бунтом того времени.

Парк Гуэль, созданный Антонио Гауди — это настоящий праздник природных форм и цвета. Павильоны парка напоминают нам грибы и лишайники. Органическая архитектура растворяется в ландшафте.

Изогнутые скамьи, яркие мозаики в парке Гуэль создают атмосферу карнавала, непрекращающегося праздника. Парк Гуэль — это настоящее воплощение дионисийского единства природы и искусства, где граница между ними исчезает. В архитектуре парка отчетливо прочитывается стремление Антонио Гауди к текучести и чувственности.

Ощущение непрерывной текучести и мистики можно также наблюдать в архитектуре удивительного дома Каса- Батльо. Фасад дома напоминает нам нечто живое. Облицовка дома воспроизводит чешую дракона и гребни морских волн. Дом как-бы движется. Отказ Антонио Гауди от привычных архитектурных норм вызывает сильные, почти физические чувства Эти чувства отсылают нас к дионисийскому культу стихии и экстаза.

Вершиной творчества Антонио Гауди стал Собор Саграда Фамилия. Колонны собора переплетаются как стволы деревьев и создают ощущение, как будто ты в лесу. Религиозные мотивы этого здания рождаются из природных форм, что по сути своей восхитительно. В архитектуре присутствует некий готический мистицизм. Великолепное пространство, игра света и цвета через разноцветные витражи вызывают опять же физические чувства — духовный экстаз, дионисийский по своей природе.

Фрай Пауль Отто — немецкий архитектор, прославившийся тентовыми и мембранными конструкциями, навсегда изменил облик современного строительства, удостоен Притцкеровской премии в 2015 г. Фрай Отто превратил паутину и мыльные пузыри в архитектурные шедевры. Он также, как и Антонио Гауди, считал своим учителем — природу. Структурные сети в живой природе подсказали архитектору принципы распределения нагрузок в больших перекрытиях. Паутина- тончайшая нить, способная выдержать нагрузку, несоразмерную её весу, стала для Фрай Отто идеалом легкой прочности, а мыльные пузыри, дающие максимальный объём при минимальной поверхности преподали ему природный урок экономии материала.

Олимпийский стадион в Мюнхене-открытое, легкое, прозрачное строение. Акриловое стекло на стальных тросах парит над трибунами. Кровля напоминает горный хребет или паутину. Свет проникает сквозь полупрозрачную кровлю, создает ощущение нахождения под кронами деревьев. Единение со стихией воздуха и природным ландшафтом погружает в абсолютное дионисийское единение человека с природой. Фрай Отто показал, что архитектура не обязана быть жесткой, она может быть легкой, текучей, как ткань на ветру.

Фрай Отто показал в архитектуре немецкого павильона на Expo 67 в Монреале то, что строение может быть почти невесомым. Его павильон — это не стены и потолок, а невесомые натяжные конструкции. Создается ощущение, как будто ткань натянута между мачтами, образуя волны. Фрай Отто проявляет этим дионисийскую легкость. Павильон не давит на землю, не утверждает вечность, он полезен людям здесь и сейчас. В этом заключался аспект утверждения конечности и становления, а не вечного бытия у Фридриха Ницше.

Фрэнк Гери — один из самых выдающихся архитекторов современности. Его здания навсегда изменили облик мировой архитектуры. Архитектура Фрэнка Гери наиболее прямо ассоциируется с дионисийским началом. Его принцип незавершенности даёт ощущение того, что здания находятся в процессе движения, постоянной трансформации.

Музей Гуггенхайма в Бильбао как будто находится в таком постоянном движении. У здания нет центральной оси, нет точного фасада. При его рассмотрении появляется ощущение, что формы здания ещё растут. Здание кажется живым. Именно это движение и трансформация составляют суть дионисийского начала.

Фрэнк Гери создал Танцующий дом в партнерстве с Владо Милуничем. Здание напоминает танец мужчины и женщины. Две башни как бы создают танцующую пару. Прямая башня — «мужчина», другая изогнутая -"женщина» будто двигаются в танце, нарушая все законы статики. Форма здания становится процессом, а не законченной фигурой, не конечным продуктом. Этот процесс движения говорит нам о характерном дионисийском начале в архитектуре Фрэнка Гери.

Тема парящих танцующих форм Фрэнка Гери продолжается в архитектуре великолепного концертного зала Уолта Диснея в Лос-Анджелесе. Полный отказ от симметрии и строгой геометрии проявляется здесь художественным принципом Фрэнка Гери. Огромные стальные паруса поднимаются вверх к небу, создают ощущение, будто здание колышется и вот-вот полетит. Это здание вызывает эмоции восторга. соучастия с происходящим, вовлекает в некий дионисийский экстаз.

Арата Исодзаки — один из самых влиятельных японских архитекторов, лауреат Притцкеровской премии 2019 г. Основные философские идеи архитектора- отказ от статичности, поиск «нового рождения», диалог между хаосом и порядком. В детстве Арата Исодзаки видел Хиросиму после бомбежки, и эти образы апокалипсиса и пустоты стали его философским вдохновением. Его архитектура — это «руины будущего», это порядок, который будет нарушен. В этом переходе от порядка к хаосу отчетливо прослеживается дионисийский культ, где хаос не ради хаоса, а хаос — это творческое начало, некая энергия, разрушающая устоявшиеся формы ради рождения новых.

Спортивный дворец Палау Сант Жорди напоминает внешне традиционную японскую кровлю. Однако внутри гигантский ангар, перекрытый огромными бетонными арками. Они тяжелые и их ритмичность нарушена. Свет проникает через люки в потолке и создает драматические тени. Арата Исодзаки как бы показывает разрушенное, но в процессе строительства.

Жан Нувель — один из наиболее значительных современных французских архитекторов, лауреат Притцкеровской премии 2008 г. Его творчество непрерывно связано с исследованием взаимодействия архитектуры с историей, культурной памятью места. В своих работах он показывает эмоциональную глубину пространства, скрытый символизм и смысл. В этом осмыслении особенно прослеживается суть Дионисия-символа страсти, трансформации, экстаза и непостижимой глубины.

Институт арабского мира в Париже —здание, которое «живет, дышит» и постоянно меняется. Южный фасад здания покрыт множеством фотоэлектрических диафрагм. Они напоминают сложную арабскую резьбу. Эти диафрагмы открываются и закрываются, регулируют поток света внутрь здания. Это свечение создаёт ощущение, что здание живое. Жан Нувель отрицает статику в архитектуре при помощи высоких технологий. Он создаёт иллюзию временного изменения пространства. Это идеальный пример дионисийского движения, где нет границ между внутренним миром и внешним хаосом.

Жан Нувель создал семиэтажное здание Фонда современного искусства Картье из стекла и стали, наложенных друг на друга, будто слоями. Стены здания прозрачны, что позволяет ему раствориться в окружающем саду. Внутри помещений видится город через деревья, снаружи здания сквозь стекло просматриваются небоскребы. Такой приём архитектора говорит нам о дионисийском растворении границ, где всё материальное становится невесомым и призрачным, а границы между внутренним и внешним кажутся условными.

Заха Хадид — одна из главных икон современной архитектуры, моделируемой алгоритмами природных систем. Первая женщина — лауреат Притцкеровской премии в 2004 г. Её здания отвергают любую ортогональность. Вдохновленная русским авангардом, супрематизмом Казимира Малевича, Заха Хадид прославилась своим радикальным футуристическим стилем, бросающем вызов привычной логике пространства. Она создала формы, противоречащие традиционному восприятию архитектуры. Её здания лишены углов, текучие формы отрицают статичность и гравитацию.

Центр Гейдара Алиева в Баку — яркий пример абсолютного отсутствия классической архитектуры. У здания нет колонн, нет фасада и тыла. Строение, напоминающее шелковую ткань, течет по земле, переливается в складках, взлетает вверх и падает вниз. Как будто ветер придает движение этим формам. Это здание отрицает гравитацию, оно создает ощущение, будто здание парит. Белая поверхность не отражает окружающую реальность, а напротив, отрицает её. Заха Хадид создала пространство, в котором невозможно определить, где верх, а где низ, что является подлинным дионисийским экстазом дезориентации.

Национальный музей искусств XXI века в Риме — это настоящий лабиринт из пересекающихся бетонных лестниц, черных коробов и стеклянных потолков. В здании также нет стен в привычном их понимании. Пространство течет как река, а черные лестницы пересекают её под разными углами. Такой лабиринт вызывает чувство потери реальности в пространстве. Заха Хадид представила в этом здании архитектуру не как фон для произведений искусства, а как само искусство хаоса, что определяет дионисийское начало.

Заха Хадид спроектировала аквацентр для олимпийских игр в Лондоне, как крылья из бетона, которые парят над водой. Мост через бассейн изогнут. Формы плавные, как волны. но одновременно острые, будто разбивают водную гладь. Этим Заха Хадид показывает единение человека с природой, пространство как бы повторяет движение пловца и живет вместе с ним, подчеркивая дионисийское начало в архитектуре.

Сантьяго Калатрава — испанский архитектор-инженер, скульптор, который пытается остановить движение. Его работы переступают границу между строительством и живым искусством. Его здания похожи на природные явления, они дышат, изгибаются, устремляются ввысь, воплощая динамику в камне и стали.

Город искусств и наук в Валенсии выглядит как город будущего. Купол Планетария, сделанный из алюминия, напоминает глаз, смотрящий в небо. Здание отражается в бассейне, создавая иллюзию полного шара. Музей науки похож на скелет птицы, которая вот-вот начнет махать крыльями. Это и есть абсолютный триумф дионисийской энергии.

Проведенное мною визуальное исследование работ современных архитекторов показывает, что дионисийское начало не является чем-то чуждым для архитектуры XX–XXI веков. Напротив, именно оно стало главным катализатором преодоления культурного кризиса. И если традиционная архитектура — это «бытие», статичное и монументальное, то дионисийская архитектура -это живая, меняющаяся, трансформирующаяся, эмоциональная реальность. Здания с дионисийским началом в архитектуре восхищают и порой дезориентируют одновременно. Дионисийское начало-мощный инструмент, но применять его в современной архитектуре нужно осознанно. Такая архитектура, на мой взгляд, очень востребована сегодня и в будущем, она может решить конкретные задачи: преодоление усталости от бытия, выражение культурной свободы, проявление в архитектуре чувств и эмоций человека, его единение с природой. В современном суперскоростном мире, когда всё окружающее давит на человека, такая архитектура поможет ему вздохнуть легко и свободно, расправить «крылья».