Экстаз в европейском искусстве 13–19 веков

Как через искусство транслировать сложные и абстрактные чувства, не теряя их в форме и технике? Этот вопрос, пожалуй, терзает всех художников, ведь для них важно достичь желаемого эмоционального отклика у зрителя. Сложнее чем отражение собственных ощущений в творчестве, может быть передача неописуемых и сверхъестественных явлений человеческой души. К примеру, религиозный экстаз и прикосновение к божественному.

Экстаз в христианстве — это момент предельного духовного и эмоционального подъема, когда человек может как на равных контактировать с богом и ангелами. Сюжеты такого нахождения между земным и небесным содержатся в Деяниях апостолов и Евангелии — например, видение Марии Магдалины. Также об экстазе мы можем знать по эпизодам жизни многих святых: Франциска Ассизского, Цецилии Римской, Терезы Авильской и других. Считается, что достичь этого состояния невозможно определенными усилиями и что контакт происходит лишь по воле бога. Конечно, описанные сюжеты дают стимул верующим людям стремиться к такой преданности религиозному чувству, чтобы самим однажды испытать экстаз. Уже с эпохи Проторенессанса многие церкви заказывают у художников работы, которые бы передавали тот самый идеал веры.

Однако задача является тяжелой и неординарной. Религиозный экстаз выходит за рамки понимания человеческих чувств. Его эффект сложно представить на себе, он требует отторгнуть свой разум и возвыситься. Это дает широкое поле для интерпретаций внеземного чувства, и каждый творец поэтому ищет свои средства и аналоги для передачи экстатического состояния в своих работах. Особенно этот мотив будет развиваться в эпоху барокко, когда художники найдут в экстазе подходящее содержание для неординарных и изящных форм.

Меня всегда интересовало, как можно понятно, универсально и эффектно изображать нечто столь трансцендентное. Поскольку любопытство вызывает именно эмоция, я решил распределить картины экстаза по группам в зависимости от их общего настроения и интенсивности изображаемых чувств.

В ходе исследования я старался выяснить, какие приемы и образы используют художники для ясной передачи экстаза; почему он часто имеет столь разную эмоциональную окраску; и что помогает зрителю погрузиться в эти работы и сопереживать героям. Моя гипотеза заключается в том, что сверхъестественное напряженное чувство передается через крайности: либо исступление и драматичность, либо смирение и бессилие. Важную роль также играет фон, на котором остаются важные детали и подсказки или который создает контраст для обострения центрального чувства в работе.

Цецилия, покровительница музыки, созерцает, отбрасывая земную суету и находясь в контакте с небесами. Ей же будто сочувствуют окружающие люди. Поскольку эта работа выставлялась в церкви, она написана так бестрепетно, чтобы прихожанин мог так же в спокойствии созерцать и соприкасаться с чувствами Святой. Тем не менее, эффект экстаза помогает воссоздать конфликт низменного мира и божественного. Композиционный контраст и расположение Цецилии между двух этих параллелей усиливает глубину чувства героини.

Гравюры очень сдержанно, в духе Немецкого Возрождения, передают эмоции Магдалины. Даже ее поза статична и закрепощена, последовательница Иисуса скрепила руки в молитве. Но экстаз здесь передан с помощью вертикальной перспективы и масштабирования фигуры героини на фоне окружающего мира. Художники подчеркивают именно легкость и возвышенность экстаза, не прибегая к детальному отображению физической реакции Марии.

Портреты Эль Греко тоже скромны в палитре и формах. Высокая эмоция Франциска направлена внутрь себя. Но считать экстаз нам помогает божественный источник света в углу, куда одухотворенно направлен взгляд Святого.

Мотив столкновения божественного и земного пространства появляется еще в алтарной живописи Раннего Возрождения. Однако Фра Анджелико уже тогда подчеркивал драматичность состояния экстаза в позе Святого Бенедикта. Его взгляд, как и на предыдущих иллюстрациях, обращен ввысь, куда художник обращает внимание наблюдателя. Но в лице и позе появляется некое волнение и напряжение душевных сил.

А вот развитие чувственности в гравюре. Экстаз здесь представлен за счет нагрузки на верхнюю часть композиции с изображением снисходящего бога и ангелов. Это вполне считываемые выразительные образы, которые делают всю гравюру восторженной и динамичной.

Помимо направленного к свету взгляда, важным сигналом может служить положение рук. Часто они красиво направлены к волнующемуся сердцу, или тянутся к небу. Присогнутые пальцы добавляют тонкости и чувствительности героям.

Многие картины очень насыщены символьно и колористически. На примерах выше мы видим три белые лилии, отражающие три христианские добродетели. Такие акценты и подсказки помогают сделать изображение экстаза ярче и понятнее для зрителя.

На первый взгляд, лицо Магдалины не выражает никакой эмоции. Но ее поза, запрокинутая голова, приоткрытые плечи — все подтачивает физическое ощущение усталости и бессилия вместе с подъемом духовным. Отсутствие определенного выражения на лице свидетельствует об очень глубоком, внутреннем и, возможно, приносящим боль экстазе.

Похожее состояние бессилия передано и в других работах, но в них определить возвышенное состояние Святых помогают образы ангелов. Они здесь кажутся сонными видениями, оберегающих человека. Эта тактильность, прямой контакт тоже показывают экстаз и передают те же ощущения зрителю.

Техника кьяроскуро Караваджо приглушает, умиротворяет картину и делает ее мистичнее. Божественный свет здесь сконцентрирован на экстазе, будто Франциск сам притягивает к себе все лучи. Самая трогательная деталь — это слезящиеся глаза Святого. Едва заметный элемент передает столь глубокое и как бы уплотненное в своем размере чувство, что любые другие выразительные и экспрессивные жесты казались бы здесь лишними.

Иногда фигура Святого в экстазе почти исчезает с картины в своем забытье. Он становится сосудом, через который мы воспринимаем видение этого человека. Маньеристская манера изображения тел делает сцену материальной, воплотившейся в жизни со всей пышностью и драматичностью.

Мы уже видели череп у Святого Франциска на картине Эль Греко, но в работах Кастильоне и Рени он задает гораздо более темный и трагический колорит. Святой Франциск застывает в театральной мученической позе созерцает череп, его глаза направлены к богу и его свету. Боль — довольно универсальное чувство, так или иначе, знакомое всем людям. Поэтому подчеркивание этого ощущения на физическом уровне способствует сопереживанию героям на картинах.

«Рядом со мной, по левую руку, появился ангел в телесной форме… Он был ни высок, ни низок, но очень красив; и его лицо сияло столь ослепительно, что он казался ангелом высшего порядка, горевшим целиком в огне… В руках его я увидела большое золотое копье, на железном наконечнике которого горела огненная точка. Копье он вонзил в мое сердце несколько раз так, чтобы задеть все внутренности. Когда он вынул его, я почувствовала, как он забрал все у меня изнутри и оставил меня глубоко поглощенной любовью Бога. Боль была так тяжела, что я выронила несколько стонов… Это не физическая боль, но духовная, хотя и телу она передается, значительная часть передается ему». @Тереза Авильская, «Жизнь Святой Терезы» (1562–65)

На мой взгляд, «кульминационной» работой, изображающей религиозный экстаз, является скульптура Лоренцо Бернини в церкви Санта-Мария-Делла-Виттория. Бернини использовал все известные и новые эффектнейшие приемы и образы для передачи экстаза. В скульптуре присутствуют как драматичность поз, форм, драпировок, так и тончайшая работа с передачей эмоции стенания на лице Святой Терезы; эффект эмоционального напряжения усиливают зрители на балконах, внимательно наблюдающие за происходящим в центре капеллы, а также изящное инженерное решение в работе со светом. Все эти факторы делают работу почти иммерсивной и захватывающей, приближая смотрящего к тому самому неоднозначному, но возвышенному чувству экстаза. Примечательно, что Бернини остался верен описаниям самой Святой Терезы и оставил выражение ее лица светло страдающим. Этим объект ошеломляет — своей экспрессивностью, бурей чувств — наверное, в этой буре и кроется понимание религиозного экстаза. Невозможно объяснить, можно лишь прожить и пропустить весь поток эмоций через себя.

Хочется отметить не менее изящную работу Лоренцо Бернини с изображением экстаза. В ней больше сконцентрировано страдание, пиковый момент соприкосновения с богом. Композиционно и на уровне образного ряда она напоминает классические полотна, в которых происходит коллизия божественного и земного, приближение ангелов в испытывающим экстаз

За столетия изображения сюжетов экстаза Святых выработались характерные художественные образы и мотивы, которые ярко передают зрителю происходящее на работах. Это лучи божественного света; поднятые в его сторону глаза людей; особенное положение рук и всего тела; ангелы; и подчеркивание конфликта между миром земным и небесным. Художники вводили разные эмоциональные элементы в зависимости от стилей и эпох в свои картины для пробуждения в зрителе сочувствия и сопричастности к божественному чуду. Где-то это могло быть расширение пространства, перенасыщение композиции драматизмом или, наоборот, концентрация лишь на сложном эмоциональном процессе героя. Отражение недоступного высокого чувства экстаза могло идти как через буйство эмоций, так и через их полное отсутствие и безмятежность. Такой выбор мог зависеть от заказчика, от веяния своего времени, но сложно исключать субъективный контекст и волю самих творцов. Их собственное тонкое восприятия мира и ощущений могло подсказывать самые разные решения в отражении экстаза. Но мастерство их именно в умении не оставить зрителя равнодушным к этому видению.