Чужестранцы повсюду

1. Концепция
2. Архитектура как первое высказывание
3. Голландский батик и постколониальный парадокс
4. Слова в свете: название как произведение
5. Искусство диаспоры в XX веке: предшественники
6. Постоянное и переменное: что значит «чужестранец» в разные эпохи?
7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
8. БИБЛИОГРАФИЯ
9. ИСТОЧНИКИ ИЗОБРАЖЕНИЙ

«Иностранцы повсюду»: выставка как вопрос о границах В 2024 году старейший международный смотр современного искусства — Венецианская биеннале — задал вопрос, который висит в воздухе уже несколько десятилетий: кто такой иностранец и где проходят настоящие границы, не географические, а человеческие? Настоящее визуальное исследование посвящено концепции 60-й Венецианской биеннале (Biennale Arte 2024) «Stranieri Ovunque — Foreigners Everywhere» («Иностранцы повсюду») и тому визуальному языку, которым художники XX–XXI веков описывают опыт перемещения, вынужденного или добровольного, потери укоренённости и строительства новой идентичности. Выставка стала не просто художественным событием, но и манифестом эпохи: её куратор, бразилец Адриано Педроса, впервые в истории биеннале представлял Глобальный Юг, и само это назначение было высказыванием.

Каким образом искусство XX–XXI веков визуализирует опыт «чужести» и как выставочная концепция 2024 года вступает в диалог с произведениями, созданными на протяжении целого столетия?

Образ «иностранца» в искусстве последнего столетия трансформируется от трагической фигуры изгнанника к активной позиции художника, создающего собственный смысловой мир на пересечении культур. Биеннале 2024 стала кульминацией этой трансформации, впервые включив опыт Глобального Юга, квир-идентичность и голоса коренных народов не как экзотическое дополнение, а как центральное высказывание.

В данном визуальном исследовании включены произведения, экспонировавшиеся в рамках основного проекта биеннале 2024 года или напрямую связанные с его концепцией. Дополнительно рассмотрены работы художников XX века, чей опыт — эмиграция, изгнание, жизнь на культурном пограничье перекликается с тематикой выставки. Каждый раздел посвящён отдельному «измерению» чужести — физическому пространству выставки, телесному опыту перемещения, языку ткани и орнамента, и, наконец, вопросу о том, кто имеет право называть себя «своим».

В исследовании использованы официальные материалы La Biennale di Venezia, рецензии специализированных изданий Frieze и ArtReview, русскоязычные аналитические тексты The Blueprint, Interior.ru, Perito.media, а также теоретические исследования, посвящённые постколониальному искусству и художественным диаспорам.

Прежде чем зритель видит хоть одно произведение, биеннале начинает говорить через само пространство. Выбор мест, маршрутов, пропорций залов, всё это уже является кураторским жестом.

Венецианская биеннале разворачивается в двух принципиально разных пространствах. Джардини — это сад с историческими национальными павильонами, многие из которых возведены ещё в начале XX века. Каждая страна приходит сюда со своим домом и уже сам этот факт вступает в противоречие с темой «иностранцев повсюду»: здесь у каждого есть территория, флаг, адрес. Арсенале — бывшая судостроительная верфь Венецианской республики, гигантские кирпичные нефы длиной в сотни метров, пространство без постоянных перегородок. Именно здесь разворачивался основной проект 2024 года, и это не случайно, ведь Арсенале исторически было местом производства, труда, движения и принимало людей самых разных происхождений.

Кирпичные своды бывшей верфи вмещали работы более 331 художника. Пространство Арсенале намеренно сохраняет индустриальную сырость. Здесь не пытаются создать «белый куб» музейного нейтралитета. Стены помнят руки рабочих, собиравших галеры, точно так же, как произведения на выставке помнят руки художников, выросших на нескольких континентах одновременно. Пространственная логика выставки была устроена так, чтобы зритель постоянно оказывался в состоянии «гостя». Знакомые категории — национальная принадлежность, культурная традиция, художественный стиль переставали работать привычным образом. Педроса разделил основной проект на две части: «Nucleo Contemporaneo» (современные художники) и «Nucleo Storico» (исторический раздел). Последний был посвящён работам, созданным в XX веке в странах Глобального Юга Живопись и скульптура, которая никогда не вписывалась в западный нарратив «международного модернизма», но развивалась параллельно ему, с собственной логикой и силой.

Внутри Арсенале работы разных континентов существуют бок о бок без иерархии. Здесь не было главных и второстепенных залов. Маршрут намеренно не задавался и зритель сам выстраивал свой путь, как и герои большинства представленных работ.

«Где бы ты ни оказался и куда бы ни пошёл — ты всегда встретишь иностранцев. Они повсюду. И в то же время — где бы ты ни находился, ты сам всегда, глубоко внутри, остаёшься иностранцем.» — Адриано Педроса, куратор 60-й Венецианской биеннале

Есть материал, который сам по себе является историей о чужести, о том, как вещи путешествуют и меняют смысл на пути. Это ткань, которую весь мир называет «африканской», и которая никогда не была африканской по происхождению.

Британско-нигерийский художник Йинка Шонибаре (Yinka Shonibare, р. 1962) работает с тканью, известной как «голландский батик», или «вакс-принт». История этого материала наглядная метафора того, как устроена колониальная культура. Первоначально ткань была создана в Нидерландах по мотивам индонезийского батика, а затем продавалась в Западной Африке, где стала символом местной идентичности. Шонибаре использует её, чтобы задать вопрос: что вообще считать «родным», «своим», «аутентичным»?

Монументальная скульптура имитирует кусок ткани, замёрзший в движении: мягкое, текучее и сделано из твёрдого, тяжёлого материала. Паттерны голландского вакс-принта на поверхности скульптуры представляют смешение культурных идентичностей африканской диаспоры. Шонибаре буквально «останавливает» ткань в моменте перемещения так же, как диаспора существует между двумя состояниями.

Уменьшенная копия флагманского корабля адмирала Нельсона — символа британской морской мощи — с парусами из африканской ткани. Переосмысление имперского монумента через материал, сам ставший жертвой колониальной торговли. Этот жест предвосхищает концепцию биеннале 2024, когда иностранцы были везде и в том числе на кораблях, которые строили и покоряли чужие земли.

На биеннале 2024 Шонибаре был представлен скульптурой «Refugee Astronaut VIII» («Космонавт-беженец VIII») — фигурой астронавта в костюме из того же батика, несущего на спине узел с вещами. Космонавт — воплощение технологического триумфа человечества и беженец, вынужденный тащить всё своё имущество, слились в одну фигуру. Этот оксюморон точно передаёт внутреннее напряжение выставки, прогресс и вынужденное перемещение существуют одновременно, в одном теле.

Шонибаре делает видимым то, что обычно скрыто: у «традиционного» нет чистой родословной. Африканский батик — нидерландский по производству, индонезийский по вдохновению, западноафриканский по принятию. Точно так же идентичность художника диаспоры, не синтез двух культур, а нечто третье, не редуцируемое ни к одной из них.