ДЭВИД ХОКНИ: ПРОСТРАНСТВО ЭКСПЕРИМЕНТОВ

Переосмысление окружающего пространства — частый мотив в современном искусстве, особенно заметный в творчестве Дэвида Хокни. Он предложил новаторский подход к фигуративной живописи, который стал альтернативой господствовавшему в то время абстракционизму, представленному, например, Джексоном Поллоком [6].

Исследуя взаимодействие статики и динамики, Хокни стремится к более искреннему и достоверному отражению действительности в живописи, продолжая экспериментировать по сей день.

Ключевой вопрос исследования — «как Дэвид Хокни осмысляет пространство в своём творчестве?»

В качестве ответа на него в лонгриде представлена классификация пространств по следующим типам: 1) «предметная среда в портретах», где пространство формируется через взаимодействие цвета, фигур и окружающих их деталей; 2) «полдень в Лос-Анджелесе», отражающий ощущение безмятежности и тревоги в солнечных полотнах с бассейнами, личные переживания Хокни; 3) «эксперименты с перспективой», демонстрирующие отказ от традиционных правил изображения пространства в пользу многоточечной перспективы и искажённых форм; 4) «возвращение в Йоркшир», широкоформатные пейзажи, стремящиеся к созданию эффекта погружения зрителя в монументальное пространство с помощью масштаба.

Исследование структурировано в соответствии с предложенной классификацией. Каждая глава будет посвящена анализу конкретного типа пространства, что позволит систематизировать и углубить понимание творческого метода Дэвида Хокни. Выбор такой рубрикации обусловлен стремлением выявить ключевые направления в работе художника с пространством и показать разнообразные подходы Хокни к созданию искусства.

Материалом для лонгрида послужили не только работы самого художника, но и полотна других авторов, к наследию которых Дэвид особенно чуток.

Принцип отбора текстовых источников основывается на сочетании биографических работ (в частности, «Хокни: жизнь в цвете» и «David Hockney. A Chronology. Holzwarth Hans Werner») и искусствоведческих статей посвящённых работам художника. Биографический материал применяется для понимания использованных авторских техник и контекста создания полотен, а критические тексты способствуют рассмотрению произведений Хокни в общем пласте работы с пространством в рамках современного искусства.

В исследовании упоминаются следующие термины, важные для анализа художественного пространства: лиминальность (для описания неестественно безлюдных, пустых пространств), полуденный ужас (ощущение тревоги, возникающее во внешне безмятежных пейзажах), эффект зловещей долины (дискомфорт из-за мелких несоответствий реальности в изображении лиц) и «joiners» авторства самого Хокни (фрагментированные фотоколлажи, создающие эффект многоточечной перспективы).

Важность освещения данной темы обусловлена не только вкладом художника в развитие современного искусства, но и его способностью отражать в своих работах дух времени, а также переосмысливать классические мотивы в контексте современной культуры и личного видения.

Прямо сейчас в Париже проходит крупнейшая ретроспективная выставка Дэвида Хокни, новатора, постоянно стремящегося познать мир и изобразить его на холсте. Фонд Louis Vuitton экспонирует более 400 работ и 7 десятилетий творчества, исследований, поисков.

Однажды Дэвид Хокни отказался написать портрет английской королевы, сославшись на то, что он изображает только тех людей, которых хорошо знает. Своей целью Хокни считал передачу характеров героев и их взаимоотношений, возможно именно поэтому личность на полотнах разглядеть проще, чем черты лица.

Часто Хокни изображал своих друзей, используя в качестве фона интерьеры их собственных домов. На задний план парного портрета Кристофера и Дона он поместил окно небесно-голубого цвета, отражающее тёплые взаимоотношения героев. Натюрморт, акцентное яркое пятно, на картине расположено на той же линии между парой.

Совершенно в другом колорите прописаны Генри Гельдзалер и его друг Кристофер Скотт. В Генри, бывшем кураторе Метрополитен-музея, сидящем в центре массивного дивана, чувствуется властность, в то время как Кристофер стоит в уличном плаще с краю картины. Общие друзья шутили, что Скотт выглядит как «ангел из сцены Благовещения», и, действительно, непохоже, что он задержится здесь надолго.

Со временем парные портреты стали визитной карточкой Хокни. Чету Кларк он начал писать в качестве свадебного подарка.

Пройдёт всего три года и брак героев распадётся, но сейчас пространство пронизано мимолётной нежностью, исходящей от Селии: возле героини художник изобразил лилии, такие же белые, как телефон, столик, балюстрада и кот на коленях Осси, вероятно символизирующий известную современникам разгульность мистера Кларка. Полотно подчинено общему ритму, несмотря на разные композиции возле супругов.

Хокни писал пару почти в натуральную величину. Он признавался, что таким масштабом хотел добиться «ощущения присутствия этих людей в комнате». [12]

На первый взгляд минималистичный интерьер, куда Хокни помещает своих родителей, оказывается насыщен любопытными повседневными деталями.

Персонажей художник пишет на разных сторонах картины, по своему обыкновению разворачивая одну из фигур: пока Лора Хокни смирно позирует сыну, заскучавший Кеннет листает «Искусство и фотографию» Аарона Шарфа.

В рамку зеркала, как намёк на религиозность пары, помещена яркая репродукция «Крещения Христа» Пьеро делла Франчески. Альбом Жана Батиста Шардена, мастера бытового жанра, выглядывает в стопке книг.



Искусство, наполняющее пространство, становится мостиком, на короткое время воссоединяющим семью.

Портрет родителей Хокни переделывал несколько раз, и даже забраковал изначальный вариант, в который, на манер старых мастеров, вписал самого себя с помощью зеркала.

Своих друзей Питера и Осси пишет в парке Виши во время путешествия по Европе. От интерьера здесь остались только три железных стула, с одного из которых только что поднялся художник, чтобы запечатлеть момент [9]. Таким образом, фактическое присутствие Дэвида парадоксально выражается его отсутствием на полотне.

Пространство заполняет французский парк с иллюзорно бесконечными аллеями, сходящимися в одной точке. И следуя за героями, зрители картины могут присоединиться к созерцанию величественного пейзажа.

Будучи молодым художником, Хокни переезжает из йоркширского Брэдфорда в Лос-Анджелес. Свободный дух штатов завораживает его, так же как и калифорнийское солнце, заставляющее предметы отбрасывать необычайно густые тени.

Бассейны в родной Англии считались роскошью, а здесь они были почти у каждого дома. Именно эти «прирученные моря» станут частым объектом его внимания.

Хокни очень интересовала одновременная динамика и неподвижность воды в бассейнах. Он часто прибегал к стилизации её текстуры, обнаруживая всё новые способы изображения.

Многие работы этого периода довольно «коллажны», собраны в целое из разных частей. Например, на картине «Питер выбирается из бассейна Ника» пространство сформировано несколькими параллельными штрихами, образующими прямоугольники, а фигура главного героя написана по фотографии, где тот опирается на капот авто.

Декоративный подход заметен даже в деталях — стекло модернистского здания на фоне процарапано наклонными штрихами, а плетение кресла справа представляет собой клетчатый паттерн.

Художник делился, что некоторые бассейны срисованы из журнальных каталогов с рекламой. Такая искусственная панорама Голливуда нередко навевает зрителям чувство полуденного ужаса: фигуры настолько покойны в знойном воздухе, что становится тревожно.

Некоторые исследователи отмечают проявление эффекта «зловещей долины» [1] при взгляде на размытые лица и неестественные позы персонажей. На это работает и выражение героини, практически неотличимое от стиснутой улыбки тотема на заднем плане.

«Большой всплеск», пожалуй, самая популярная работа Хокни. Единственная примета времени на просторном патио это тень под креслом — около полудня. Внешне неподвижный глянцевый пейзаж прорезается, как громом среди ясного неба, динамичными брызгами из бассейна.

Чтобы добиться чистого цвета на холсте, Хокни накладывал акрил малярным валиком. Сам всплеск был написан тонкой кистью в течении двух недель: художнику нравилась идея рисовать момент, который длился доли секунды с тщательностью, недоступной взгляду камеры.