Машина Ванитас. Современное искусство через трансгуманизм и наоборот

Поднимите руку те, кто в детстве или, может быть, более позднем возрасте почему-то отделял или отделяла науку от искусства? Те, у кого почему-то не возникало связи между двумя этими вещами, и казалось, что это — абсолютные противоположности? Или те, наконец, кто принципиально отделял гуманитариев от какого-нибудь физхима или медбио? Очень надеюсь, что такие здесь есть, потому что иначе я буду чувствовать себя очень неловко. За физхим и медбио не отвечаю, но момент с полным отсутствием понимания того, как наука может пересекаться с искусством — случай моего детства. Для меня на тот момент существовало только две ипостаси: я хочу быть либо химиком, либо художником, и это — взаимоисключающие понятия. Как можно легко понять, такой морально зрелый и умственно одарённый человек как я, уже давно вырос из подобных представлений и теперь вовсю opens свой mind всевозможным проявлениям искусства. Даже тем, которые, — о ужас! — непосредственно связаны с наукой.

Традиционно хочется залезть в древние представления об окружающем мире и сказать, что искусство, идущее от бессознательного, никак не может пересекаться с рациональным и точным. Так, по крайней мере, делают многие мои родственники. Но! Для опровержения этой позиции в голову приходит аргумент, построенный на чём-то более-менее понятном предыдущим поколениям. Полёты в космос, научные открытия, поиск способов избавить человеческую жизнь от страданий — это как будто бы принадлежит к одной теме, актуальной для человека во все времена. Человек хочет познавать Вселенную, открывать всё новые и новые пласты знаний, и всё для чего? Человек хочет быть счастливым. Отсюда и многочисленная фантастическая литература, да и вообще многие произведения искусства, которые все так или иначе «посвящены» простому желанию жить, что называется, как можно лучше. «И жизнь хороша, и жить хорошо», особенно когда ты можешь её контролировать.

Прогресс, простите за клише, не стоит на месте, и появляются всё новые области применения новых технологий, причём такие, которые многим просто не пришли бы в голову. Почему до него не может добраться и искусство? Может ли наука стать полноправной частью этого безграничного поля, или все эти представления — полный бред, и технологии можно и нужно использовать только с целью практического применения, не «растрачивая» потенциал на что-то не очень-то и необходимое? Предлагаю понемногу разобраться с этим вопросом, пробежавшись по одним из самых известных (и, по моему субъективному мнению, интересных) работ современного искусства, в которых через призму трансгуманизма научные достижения играют далеко не последнюю роль.

Для того, чтобы всё написанное и показанное далее имело смысл, стоит более подробно обратиться к теории и определить для себя понятие «трансгуманизма» как такового. Стоит начать с разбора самого слова: от латинского trans — «сквозь, через, за» и homo — «человек». Трансгуманизм — это термин, который включает в себя набор мировоззренческих установок, направленных на совершенствование биологического состояние человека при помощи достижений технологического прогресса. Основа трансгуманизма предполагает анализ естественных, эстетических и моральных человеческих качеств, и их целесообразного преобразования через инновационные технологии. Если идти дальше, то в чем-то все эти модификации предполагают восприятие будущего через призму необратимого технологического развития, что подразумевает эволюцию человека в поколение так называемых «пост-/нео-» людей, которые в дополнении к сохраненным принципам морали и ценностей будут более совершенны в своем биологическом бытии.

В процессе исследования я пришла к выводу, то концепция трансгуманизма в чем-то пересекается с философскими идеями Иммануила Канта. Например, несмотря на то что когнитивные способности человека не безграничны, перфекционизм все же двигает желанием усовершенствовать возможности чувственного опыта и производительности рассудка, дабы вместить как можно больше опыта. Или же тезис о том, что животная природа человека случайно, это не исключает возможности изменения этой природы ради ее службы разуму, это не противоречит модификациям человеческого тела для увеличения возможностей физических, улучшения качества жизни и ее продолжительности, что, несомненно, играет в пользу разума.

Несмотря на общее положительное впечатление от тезисов, присущих трансгуманизму, всё же есть точки зрения, которые предполагают критическое отношение к концепции его философии. Учитывая даже такую заезженную в последнее время тему, как неоднозначность использования искусственного интеллекта, аргумент о невозможности в полной мере рассчитать безопасность технологического прогресса. Всплывают такие термины, как дегуманизация и восстание машин, которые неоднократно появлялись, например, в голливудском кино начала век: те же «Матрица», «Бегущий по лезвию» или, прости Господи, «Терминатор».

Очень просто. В этом исследовании я остановлюсь на более «шаблонном» восприятии трансгуманизма в искусстве, к которому относится, например, Science-art.
Как можно понять, science-art — это стремительно развивающееся направление, авторы которого используют комбинацию научных технологических и художественных инструментов интерпретируют новые образы и метафоры. Работы этого направления появляются в результате синтеза многих научных дисциплин, и чаще всего неразрывно связаны с философией трансгуманизма: объекты science-art’а в том числе и о необратимости эволюции цивилизации, а значит, искусства.

Арт-объекты, участвовавшие в выставках под кураторством Дмитрия Булатова, еще не раз всплывут в процессе исследования, но пойдём по порядку и более-менее получившейся структуре.

Говорим «будущее», представляем роботов, это неизбежно. Без них трансгуманизм вряд ли может существовать, причем робот не обязательно должен быть именно в такой форме, что и адский механический заяц из «Ну, погоди». Хотя, почему бы и нет.
В этом разделе я хочу обратиться к тем объектам искусства, в которой технологии не модифицируют тело, не драматически изменяют его, а являются проводником между механизмом и человеком.

Начнем с проекта Юрия Дидевича «Нейроинтегрум», который был представлен на Новой сцене Александринского театра в 2014 году. Медиаспектакль, вполне логично, исследует взаимоотношения человека и компьютерных интерфейсов. Софт, созданный до спектакля, генерирует звук, свет и изображение на сцене, от чего непосредственно отталкивается драматургия спектакля. Эмоциональное состояние перформера через нейроинтерфейс Emotiv Epoc Research Edition передается компьютерной системе, которая меняет обстановку на сцене.

Похожая работа есть у звукохудожника Бориса Шершенкова, «Нейрогармониум». Инструмент, который называется спектральный синтезатор, переводит различия белковой ткани в звуковые композиции. Как утверждает художник, закономерности тембров позволяют выстроить представление о гармонии соотношения построений в человеческом мозге, и может, кстати говоря, послужить для обнаружения патологий через акустическую систему.

В следующей работе система работает немного наоборот. Инсталляция «Соматическое эхо» Юри Хвана — это устройство, которое выводит восприятие музыки на новый уровень. Если точнее — на физический. Звуковые композиции буквально чувствуются на теле посредством эффекта костной проводимости, воздействуя на физические ощущения извне.

Одной из основных работ, наиболее привлекающих внимание, можно назвать перформанс великой Марины Абрамович «Measuring the Magic of Mutual Gaze (Измерение магии взаимного разглядывания)». Художница и волонтёр разглядывают друг друга в полной тишине, пока в реальном времени их мозговая активность отображается на экранах, что позволяет проследить эмоциональные реакции участников. Можно ли назвать эту работу фактическим продолжением перформанса «В присутствии художника»? Думаю, в каком-то смысле, да.

Другая невероятно узнаваемая инсталляция с «Soft control» называется вполне просто: «Роботическая инсталляция». Художник Билл Ворн берет за основу своей сценической работы психические отклонения, например, паранойю, манию, неврозы, раздвоения личности, шизофрению и так далее. Роботы, участвующие в инсталляции, являют собой поведение при подобных сценариях, стирая грань между человеческим и технологическим.

Продолжая тему формальной связи, можно назвать работу Луи-Филиппа Дермера «Слепой робот» 2013 года. Механическая рука исследует лица посетителей выставки, аккуратно и медленно, как это делал бы слепой человек. Зрительного восприятия у этого робота нет — только сенсоры на кончиках «пальцев». Невербальное общение с таким «собеседником» в итоге переходит в интересную плоскость сопереживания, интимности, или же наоборот вызывает чувство отчуждения и нежелания участвовать в этом контакте.

Особенно впечатляет работа художницы-феминистки Шарлоты Джарвис и ученых Медицинского центра Лейденского университета, которая называется «In Posse», что в переводе с латыни обозначает «До того, как мы родимся». В этом проекте авторы создают «женскую сперму» — сперматозоиды из плюрипотентных стволовых клеток, которые ученые получили из кожи художницы. Это, по моему субъективному мнению, просто «за гранью добра и зла». Что-то совершенно невероятное.

Художница Хизер Хьюи-Хагборг в своей работе «Образы незнакомцев» создает свои объемные портреты по ДНК людей, взятых буквально на улице. Источниками могут быть окурки, стаканчики из-под кофе, жвачки или всем родное сплюнутое пятно на асфальте. По этим данным Хизер составляет внешние черты человека, максимально похожие на их реальный прототип. Однако, по словам художницы, кроме восхищения перед технологиями, позволяющими создавать нечто подобное, возникают и определенные сомнения и страхи. Это можно отнести к упомянутым ранее критическим высказываниям относительно тенденций трансгуманизма: генетический материал, который можно найти практически везде, может использоваться кем угодно в каких угодно целях, и неизвестно, будут ли у их собирателя благие намерения.

Завершая тему «Soft control», расскажу о проекте, который особенно греет мне душу. «Fields 2.1» была создана художниками из моего родного города, екатеринбургской группой «Куда бегут собаки». В этой работе авторы совершают попытку создать иллюзия жизни неживого, механического. Инсталляция состоит из двух магнитных полей и магнитной жидкости, которая при появлении зрителя приобретает форму условного «глаза», и через нее «наблюдает» за его передвижениями. Если зритель останавливается, то и «глаз» замирает и начинает моргать, а когда в поле движения никого не остается, то пропадает, превращаясь в гладкую поверхность.

В работе художника Дмитрия Морозова, более известного под псевдонимом: vtol:, автор загружает данные своей сексуальной активности в процессор роботизированной установки, после чего получает доступ к ее контролю. : vtol: комментирует создание своего проекта стремление запечатлеть любовь в физическом проявлении, буквально «порождая» новое существо. Другое побудившее автора желание — это, по его мнению, попытка искусственно созданного организма понять его творцов — живых людей.

Очень любопытный проект Томаса Фойерштайна буквально переносит метафору в реальность. «Поджелудочная железа» — это инсталляция, в которой книги перерабатываются в глюкозу, источник энергии для клеток головного мозга. В процессе переработки книга замачивается, измельчается, после чего попадает в искусственно созданную «поджелудочную железу», где как раз-таки из древесных волокон при помощи особых ферментов выделяется глюкоза. После обработки глюкоза подается в мозг, точнее, в специально выращенные для этого клетки, в создании которых приняли участие учёные из Инсбрукского университета. Как говорит сам автор, «пища для ума» проводится в рамках строгой диеты: исключительно из «Феноменологии духа» Гегеля.

Достаточно сложный проект, технологию которого невероятно трудно понять человеку, не причастному к миру нейробиологии, создали художники-учёные Владлена Громова и Артём Парамонов. В своей работе «Ткань жизни» они обращаются к исследованию межвидовых и эволюционных связей хромосом человека, которые материализуются в виде полотна, изготавливаемого автоматизированной вязальной машиной.

Завершить свое исследование я бы хотела работой, которая, как мне кажется, довольно точно подходит для отображения тезисов трансгуманизма не только в искусстве, но и в общем смысле.
Верена Фридрих создает инсталляция «Машина Ванитас». Свеча в жанре Vanitas — это напоминание о непреодолимой быстротечности жизни. В этой же работе свеча помещается под стеклянный колпак, и скорость ее горения замедляется при помощи технологических вмешательств. Попытка переиначить установленный ход вещей, работа наводит на размышления о том, насколько научный и технологический прогресс способны преобразовать человеческую жизнь. Даже не победить смерть. Хотя бы, дать нам немного больше времени.

Все указанные примеры, если говорить честно, поражают своим… Да просто существованием, тем, как художники находят способы воплощать идеи и метафоры через совершенно новые, не использованные ранее формы. Научные открытия, работа с передовыми (ужасно звучит, но тем не менее) технологиями, выходят за рамки привычных для нас представлений об их использовании, становясь инструментом выражения в искусстве. Это может быть как способом, так и условной «целью», содержать в себе попытки перенести человеческое взаимодействие в другую плоскость, создать в реальности то, что раньше могло существовать только как эфемерная идея, не имеющая физического воплощения. И всё это, безусловно, попадает под концепцию трансгуманизма, выводящего эволюцию не только биологического «совершенствования» человеческого бытия, но и одну из главных составляющих существования — искусства, на новый уровень. Искусство принимает новые формы, становясь медиумом стремления человека к выражению и исследованию самого себя.