Техно в своем зарождении черпало значительную долю своего вдохновения в далёком будущем, когда человечество перестанет быть человечным и преобразиться в нечто совершенно новое. В наиболее маниакальных проявлениях доходило до того, что танцы в душном клубе под стук драм-машины и вибрации кислотного синтезатора граничили с убеждением, что будущее уже здесь, на танцполе, а собравшиеся в помещении господа́ — его первые свидетели. Футуристическая работа Элвина Тоффлера «Future Shock» стала настольной библией для особенно идеологизированных поклонников техно-музыки.
Всю вторую половину восьмидесятых и музыканты, и слушатели находились в настоящей фьючамании. Но практически всегда культурная эйфория сменяется либо глубокой дисфорией, либо страхом, либо иронией, может быть на замену приходит пастиш, может быть начинает своё паразитирование ретрофутуризм или банальная ностальгия. Перечислять можно хоть до второго пришествия, но что важно для нас, это наличие и весьма оригинальных явлений, как бы вне тенденций и ожиданий. Одним из таких стало появление загадочного проекта Boards Of Canada в окрестностях Эдинбурга, Шотландия.
В противовес экзальтированности условной «Белвиллской троицы» они делали музыку, которая обрела свой комфорт наоборот, в смутных воспоминаниях о минувшем. В состав дуэта входят двое братьев — Майкл Сэндисон и Маркус Эойн, и в качестве обложки для дебютного альбома «Music Has The Right to Children» они выбрали полароидный семейный снимок из своего личного архива. Интересующими же музыкантов концептами стали, соответственно, память, прошлое, то, как память о прошедшем стирается из сознания и что после себя оставляет.
Если и есть печаль в том, как мы используем память, то это потому, что время, на котором вы пытаетесь сфокусироваться, безвозвратно ушло… Это очень актуальная для нас тема, мы часто затрагиваем её в нашей музыке, ведь, когда вы сталкиваетесь с тем фактом, что некоторые главы вашей жизни превратились в полароиды, это такая горько-сладкая вещь.
Но, что интересно, они не пытаются точечно воссоздать «прошлое» (неважно, интимное или мировое), а скорее, цитата «речь идет об изобретении прошлого, которого на самом деле не было». Boards Of Canada неоднократно заявляли, что их интересует не столько эстетика, музыкальная технология и тому подобное, сколько различные психологические эффекты и подсознательные импульсы, которые мы ощущаем в момент прослушивания.
Так как концепт «прошлого» для многих людей прочно взаимодействует с концептом «детства», то и творчество шотландского проекта не обходится без включения в себя последнего. Для «Music Has The Right to Children» детство является весьма занятным феноменом. Ведь этот характерный наивно-восторженный взгляд на окружающий мир, мистификация многих довольно обыденных процессов, усвоение психопатичного телевидения, культурных страхов поколения образует весьма психоделичную мифологему. Также широко используются различные «конкретные звуки» с улиц, иногда это даже происходит случайно. Довольно известная история — когда делался трек Rue the Whirl, окно в студию было открыто, и благодаря этому на запись попало пение птиц. В итоге оно осталось и на финальном миксе, что придает необычную природность материалу. Boards Of Canada в изобилии используют детские возгласы, реплики, семплирует заставки из детских телепередач, чтобы создать необходимый бэкграунд для своей музыки, сфокусировать слушателя на определенном настроении. Альбом напоминает калейдоскоп из образов, всплывающие в сознании ребенка в период семидесятых годов.
Music Has The Right to Children — это ковчег, в котором смешались детская мечтательность, китчевая культурая семидесятых, беспредметная ностальгия, обрывки радиопередач и научно-фантастических фильмов про НЛО и мировые заговоры и тому подобное. Но всё изрядно искажено, потёрто и напоминает скорее истёртую фотокарточку, содержимое которой никогда не существовало. Подобные смысловые выводы, по прошествии некоторого времени, совокупились и оформились в условный жанр «hauntology», лоном которого стал, например, лейбл Ghost Box. Вы наверняка замечали, при прослушивании The Caretaker, Уильяма Басинки ну или вездесущего Burial, некоторый налёт потусторонности на их музыке. Вероятно мы обязаны наличию этого эффекта именно многоуважаемым братьям из Boards Of Canada (приём можно встретить не только на уловной «инди» территории, но и в поп-музыке).
Если говорить о Music Has The Right To Children в контексте истории, то одним лишь влиянием на хаунтологию он не довольствуется. Альбом, с одной стороны, не соответствует требованиям техно-музыки в смысле её способности мотивировать аудиторию на танец, потому что он скорее для спокойного домашнего прослушивания. Главное для музыкантов не заставить потребителя ритмично топать ножкой или покачивать головой — приоритетной задачей является запуск процесса глубокого самоанализа.
Но и в контексте условного Intelligence Dance Music он тоже остаются на своей волне, игнорируя джангл или параноидально скоростные ритмы, которые в то время однозначно были доминирующими в жанре (долгое время ими увлекались Aphex Twin, Squarepusher или, например, µ-Ziq). Вместо него на альбоме можно обнаружить внушительное количество размеренных хип-хоп ритмов, бум бэпа и даунтемпо. Boards of Canada совершенно не вписывается в известные для того времени контексты, что делает их ярким и заметным артефактом конца двадцатого века.
Распространено мнение в среде ортодоксов, что электронная музыка бездушна, механистична и пуста. Но после каждого прослушивания Music Has The Right To Children ты испытываешь глубочайшую радость, что есть возможность в принципе слушать музыку. Благодаря своему сильному эмоциональному воздействию дебют Boards Of Canada и стал настолько культовым. Он запустил целый конвейер по размножению подражателей, заставил многих будущих музыкантов вдохновится, и тоже заняться музыкой. Возможно, это важнейшая пластинка не только двадцатого века, но и вообще.
