Концепция
«Улицы разбитых фонарей» (или «Менты») — обычно, первое название, которое приходит в голову при вспоминании ностальгических детективов о сотрудниках милиции. В некотором понимании его можно назвать «классикой» своего жанра, так как этот сериал успел заинтересовать, вдохновить и «вырастить» не одно поколение.
Основной актёрский состав первого сезона «Ментов»
«Улицы...» — сборник независимых историй, которые объединяют сеттинг и задействованные герои. Каждый сюжет раскрывает будни сотрудников одного милицейского коллектива: подробности их работы, кабинетной и при исполнении долга, а также быт за стенами участка. Каждая серия вырисовывает сложноструктурную, затягивающую картину преступления, с последующим расследованием. Детектив захватывает «глухим» (не имеющим зацепок) делом, втягивающим в процессе раскрытия в вереницу неожиданных событий, острых конфликтов и рисковых обстоятельств. При этом история выделяется и характерной для своего времени реалистичностью. Возможно, потому что снималась в тех же тяжелых условиях, в которые были помещены её участники.
«Наша знаменитая киностудия „Ленфильм“ напоминала себя в годы блокады — выбитые окна, одинокие фигуры в темных коридорах, страшная разруха.» — признался один из режиссеров «Улиц…» Дмитрий Светозаров. — «За эти пять-шесть лет многие ушли из профессии. Просто не нашли себя в новых условиях. И каждый спасался, как мог.»
плакаты к первому и второму сезонам «Улиц разбитых фонарей»
Именно честное, без приукрашиваний и замалчивания, изображение обстоятельств наступившей эпохи стало одним из факторов, которые помогли сериалу быстро найти преданного зрителя. За это можно отчасти поблагодарить прародителя «Ментов» — Андрея Кивинова. Профессиональным писателем он не был, однако, как сам позже рассказывал в интервью, «решил оставить ребятам на память такую повесть о нашей(милиционеров) жизни». На момент создания первых сюжетов, автор работал в отделе по раскрытию умышленных убийств Кировского РУВД Санкт-Петербурга, и знал о работе милиционера не понаслышке.
«(…) многие моменты, случаи, байки взяты из реальности. Я даже писал персонажей с настоящими фамилиями».
Андрей Кивинов (наст. Пименов), бывший сотрудник убойного отдела // одно из произведений, послуживших основой «Ментам»
Позже, в кооперации с режиссерами на основе повестей Кивинова был отснят первый сезон «Улиц разбитых фонарей», где детективные истории обрели своё визуальное воплощение. Данное исследование будет посвящено одной из таких адаптаций, а именно: 9-му эпизоду 1-го сезона «Блюз осеннего вечера».
Особенностью этой серии является неожиданная подмена главного действующего лица, сбившая с толку некоторых внимательных зрителей. Так, в повести события разворачиваются вокруг милиционера Кирилла Ларина (в адаптации героя переименовали в Андрея). Однако сериал демонстрирует происходящее от лица его коллеги — Владимира Казанцева (далее также Казанова).
Я намерена прояснить, как повлияла «подстановка» персонажа на впечатление от истории. Для этого будут рассмотрены сцены как в серии, так и в её литературной основе, произведено сравнение их атмосферы, поступков главного героя, а также выявлено влияние этих аспектов на наполненность произведения и продвижение по сюжету.
«Ой, Киря, выручай.»
«Я за тебя потом отстою. Теща из Воронежа приезжает, встретить надо бы. У меня и так с женой… Ну, сам знаешь…»
Завязка и в повести, и в серии одинакова: Ларин(Казанцев), уволившийся по собственному желанию из милиции и работающий теперь на должности охранника у киоска обмена валюты, подменяет отсутствующего коллегу по его же просьбе. Он ненадолго отлучается с поста за «Беломором», исполняя поручение уже от другого сотрудника — кассира. А вернувшись, обнаруживает последствия налёта с грабежом: двое убитых, украденная из кассы обмена крупная сумма денег, и подоспевшие на переполох милиционеры, бывшие коллеги главного героя.
«Там, в зале магазина, уже развивалось милое сердцу действо — эксперты мазали порошками стенки киоска, щелкали вспышками фотоаппаратов; оперы опрашивали двух вусмерть перепуганных продавщиц; судебный медик склонился над одним из убитых…»
Кирилл Ларин, в повести, ведёт длинный внутренний монолог, постепенно окунающий читателя как в произошедшее только что преступление, так и в предысторию, которая к нему подвела. Затрагиваются процессы увольнения героя из МВД, дальнейший поиск работы и возникновение киоска, который впоследствии довелось охранять, приём на новую должность, обустройство на месте, особенности занятости, и наконец, события «сегодняшнего дня».
Казанцев (Ларин) в поисках «Беломора»
Каждый фрагмент повествования пропускается сквозь призму восприятия Ларина.
Описания субъективны, идут вперемешку с размышлениями и мечтаниями героя («Я так и знал! Вернее, чувствовал. Этим самым анекдотичным внутренним голосом. Хотя голосом чувствовать нельзя, к голосу можно прислушиваться. Но я почувствовал.» ; «Ну а на ножки встанем, сразу снимемся отсюда. Куда-нибудь в «Пассаж» переедем или в «Гостинку», на худой конец в Мариинский театр.»).
Содержат много оценочных выражений («Теща – дело святое. Не объект для анекдотов, а теща.» ; «Вот насчет пугала, это я точно подметил. Но приходилось наряжаться. Установка не моя.»).
А также преисполнены эмоциональных, слегка философских отступлений. Например, о «предчувствии» («А говорят, предчувствий не бывает. Конечно, не бывает. Это сейчас вот думаешь там внутри что-то шевельнулось.»), о новой работе («Какая разница, где скучать? Что в «Пассаже», что здесь.») или о неутешительном положении после случившегося налёта («А теперь что? Вроде и не виноват, а виноват. По всем статьям. Разводи руками, не разводи…»).
Кассир Лёха, за несколько мгновений до смерти
Сериал превратил это длинное, плавное вступление в последовательность быстро сменяющих друг друга кадров. Та же сцена показана не глазами главного героя, а объективно, со стороны. Домысливания и рассуждения убраны. Вместо них — чистое действие, обезоруживающее как оказавшегося не в том месте, не в то время Казанову, так и зрителя перед экраном. Персонажу не отводится права поразмыслить о случившемся, всё убрано из-за требований хронометража.
Но, хотя способ демонстрации завязки в сериале может в сравнении показаться менее подробным, использованные приёмы работают не только на экономию экранного времени. У героя отнимают возможность объяснения, делая его заложником обстоятельств. В то время, как повесть увеличивает степень напряжения постепенно, будто «приманивая» читателя разворачивающимся на его глазах происшествием, серия мгновенно окунает в эмоцию, выставляя череду событий, как «проклятие злого рока». Эта подтема пересекается с мыслями Ларина о «предчувствии», но не затягивает повествование, ёмко предоставляя контекст и цепляя внимание.
«Каждый козел кричит: „Меня подставили, меня подставили!!!“»
Сюжет успешно стартует, принимаясь обрастать подробностями, как в повести, так и в серии. Ларин(Казанцев) недолго задерживается на месте преступления, наблюдая за сбором улик и допросом свидетелей. Затем покидает магазинчик, где стояла касса обмена, выходя обратно наружу. Там его останавливает на разговор друг и бывший коллега: Евгений Филиппов (в повести) или Андрей Ларин (в сериале), и герой «изливает ему душу», коротко и раздраженно высказываясь о произошедшем.
«Возвращаюсь — мать их за ногу! Витька (сотрудник магазина) уже готов, а Леха (кассир, попросивший отлучиться за сигаретами) дышит, но тоже не жилец — две дырки в груди.»
Слово «подстава» употреблено мной ранее не просто так. В контексте исследования оно имеет двойное значение: это замена одного персонажа в сценарии на другого и отсылка на первую, выдвинутую Евгением (в повести!) версию мотива «налётчиков». Согласно ей, Ларина намеренно выставили соучастником преступления, чтобы запутать следствие. В обоих произведениях бывший сослуживец пытается добиться справедливости и защитить подозреваемого товарища, но его реакция на это различается. В повести главный герой активно сопротивляется, говоря, что алиби с предательством — дешевый способ выставить себя невиновным, и никто ему не поверит.
Казанцев (Ларин) и его бывший коллега Андрей (Евгений)
В сериале, вместо продолжения разговора с товарищем, Казанцев смиренно отправляется в участок. Уже на месте его вызывает на допрос бывший начальник Петренко. Герой выкладывает ему ту предысторию, которая являлась монологом в начале повести. Эта перестановка сцен дополнительно показывает безвыходность ситуации, в которую Казанова угодил, как он думал, по несчастливой случайности. Более того, главный герой осознает, что застрял не просто на ненадежной вакансии, но и в уголовном деле без зацепок. Поэтому помощи от бывших коллег мог не дожидаться.
В следующей сцене, несмотря на одинаковое общее наполнение и значение, различаются некоторые любопытные детали. Начальник банка, для которого Ларин(Казанцев) охранял киоск обмена валюты, вслух зачитывает ему его досье: паспортные данные, сведения о милицейском прошлом, личностные качества...
«По характеру честолюбив, вспыльчив, но отходчив, скрытен.»
Так описывается персонаж Ларина. В серии, уже о Казанове озвучивают больше черт: герой «порой безрассуден, имеет слабость к женскому полу, абсолютно безразличен к политике». Начальник банка старается надавить на «крайнего» в возникшей обстановке, апеллируя добытыми фактами, чтобы заставить того исполнить дальнейшие требования.
«Ну и что?» — открыто спрашивает Казанцев, ещё наглядней демонстрируя свою бесцеремонность (в то время, как в повести Ларин держит мнение при себе и ведёт только внутренние размышления). Далее, конфликт обостряется, и в обоих произведениях начальник банка требует возместить украденную сумму. В повести на задание отводится месяц, а в серии — всего две недели. Так история не только лучше укладывается в хронометраж, но и повышает ставки, подогревая интерес у зрителя.
Тимур Бельский, начальник Ларина (Казанцева)
Реакция Юры, сменщика Казановы, завершает эскалацию напряжения и служит «мостом» для завязки и первых сюжетно весомых действий. Она важна и в повести, и в сериале, так как возводит абсурдность случившегося в абсолют. Юра в шоке – он не ожидал, что просьба подменить его на работе выльется в ситуацию, где коллега окажется под подозрением в соучастии в двойном убийстве.
«Уперся. Не в стенку, а в ситуацию.»
Замотивированный найти настоящих преступников и разобраться с долгом, Ларин(Казанцев) начинает собственное расследование. Как бывший милиционер, он понимает: ни один профессионал не знаком с преступным миром лучше, чем его «обитатели». Поэтому он намерен встретиться с информатором по кличке Молчун, который иногда помогает стражам закона свежими слухами.
В повести герои пересекаются в подземном переходе, а затем отправляются побеседовать в ближайшую забегаловку. В сериале сцена встречи вырезана, однако именно она объясняет название произведения. Ларин задерживается близ уличного музыканта. Мелодия его инструмента олицетворяет настроение, пронизывающее город, где и творится основное действие.
