Об исследовании
Идеи кардинальных преобразований в начале XX века затрагивали все сферы общественной жизни. Авангардное искусство стояло на службе революционных веяний, стремясь не просто обновить художественный язык, но и на самом глубинном уровне встроиться в жизненные процессы, переопределить все существующие социальные и культурные практики.
Авангардные проекты часто отличала формальная новизна, смешение видов искусства и свежий взгляд на выразительные возможности инструментария. Мастодонтом в области нового, синтетического подхода к творчеству стал антрепренёр С. П. Дягилев, подаривший миру «Русские сезоны» - театральную гастрольную программу, в 1908-1921 гг. достигшую небывалой популярности в мире за счет художественной новизны и успешного продвижения.
Для моего исследования в рамках курса иконографии особый интерес представляет неосуществленная постановка балета «Литургия» 1915-17 гг. в сценическом оформлении Н. С. Гончаровой.
Н. Гончарова. Эскиз декорации для балета «Литургия», 1915 г.
Интерес этот продиктован сразу несколькими аспектами.
В первую очередь – аспектом тематическим: Ballets Russes в целом имели установку на укрепление национальной идентичности, формирование нового культурного кода. Он должен был одновременно: 1. быть презентабельным для зарубежного зрителя, 2. отвечать запросу на поиск нового эстетического и духовного стержня среди творческой интеллигенции начала XX века. Отказ от опоры на либретто в пользу интерпретации библейских сюжетов сам по себе говорит о тематической актуальности религии, попытках интегрировать ее в реалии современного искусства, обновить в рамках канона визуальную коммуникацию.
Во-вторых, любопытство вызывает аспект формальный: то, как именно Наталья Гончарова решала задачу пространственной «адаптации» иконописи – вида искусства сугубо визуального; об этом более подробно пойдет речь в самом исследовании. Сейчас только стоит отметить, что работу художницы над проектом называть «адаптацией», вообще-то, голословно — это процесс гораздо более тонкий и искусный, требующий осознания, а вместе с тем и более тщательного определения, - к которому необходимо привести мысль по завершении.
В-третьих, работа призвана прояснить аспект «Литургии» концептуальный. Раскрою тезис подробнее, - он является как бы концентратом двух предыдущих мыслей. Проект авангардного балета на религиозную тематику – воплощение давно известной формулы «новая форма плюс старое содержание». Однако ошибочно полагать, что изобретенная Гончаровой художественная система – эксперимент исключительно формального толка. Это глобальный замысел по тотальной перестройке религиозной практики – через переживание более выразительного, чем от созерцания привычной иконы, опыта соприкосновения с невыразимым религиозным началом с помощью телесной пластики и пространства.
С данной точки зрения «Литургия» и представляется для иконографии проектом бесценным, подвергая сомнению саму закономерность εἰκόνα — статичного образа — быть наиболее достоверным в передаче духовного таинства.
Об идее спектакля и средствах ее воплощения
Работа над "Литургией" шла в 1915-17 гг - период, полный революционных настроений и авангардных исканий. Ключевые для эпохи идеи Вагнера о художественном синтетизме [Вагнер, 1978] определяли сцену как место рождения нового искусства, и "Русские сезоны" эту установку неустанно стремились воплотить: сценическое пространство нуждалось в своем особенном сюжете.
В резонансном для того времени докладе Павла Флоренского "Храмовое действо как синтез искусства" именно пространство храма определялось идеально подходящим для «осуществления верховного синтеза искусств, о котором столько мечтает новейшая эстетика» [Флоренский, 1993, с. 286]. В его концепции обряды богослужения представлялись актом не только религиозным, но еще и эстетическим, перформативным. Визуальная и пластическая система спектакля в исполнении Гончаровой сложилась на основе трех культурных явлений: иконописи, кубистических произведений и практик церковного богослужения.
Иконостас в храме Троицы Живоначальной в Троицкой слободе
Н. Гончарова. Эскизы костюмов к балету «Литургия»: Христос, женщина в покрывале, апостол, архангел
Дальнейший разговор об иконографии пойдет в трех направлениях: преемственности, обновления и интерпретации, — способных в духе тезы, антитезы и синтеза полноценно раскрыть суть художественного проекта Гончаровой.
Часть 1: преемственность
Н. Гончарова. Эскиз костюма волхва к балету «Литургия», 1915-16 гг. | Поклонение волхвов; фрагмент мозаики церкви Сант-Аполлинаре-Нуово, Равенна, Италия, VI в.
Художественный мир "Литургии" тесно связан с традиционными принципами иконописи и византийской декоративной мозаики. Опыт религиозного искусства избирательно и тонко ассимилируется Гончаровой, проступая в образах скорее как система аллюзий, нежели как объект копирования.
Искусно подчеркнутые сходства можно усмотреть в изображении складок на одеждах апостола Петра; позах героев, напоминающих организацию иконостаса; мозаичной дробности фактур в образе волхва; использовании фольги и голографических материалов для воссоздания эффекта световых переливов, как от кусочков смальты.
Ростовые иконы апостола Петра; деисусный чин иконостаса Введенского собора в Вологде и церкви Николы во Ржищах, 16 в. | Н. Гончарова. Эскиз костюма апостола Петра к балету «Литургия», 1915-16 гг.
Перенесение мощей апостола Марка в Венецию; мозаика собора Святого Марка, Италия, XI в.| Н. Гончарова. Эскиз костюма апостола Марка к балету «Литургия», 1915-16 гг.
Ангел; мозаика собора Святого Марка, Италия, XII в. | Н. Гончарова. Эскиз костюма ангела к балету «Литургия», 1915-16 гг. | Императрица Феодора; мозаика из церкви Сант-Аполлинаре-Нуово, Италия, VI в.
Эскизы Гончаровой не отсылают к конкретной иконописной школе или периоду — они скорее представляют собой компиляцию всего выразительного, что могло бы стать достойной эстетической опорой для нового авангардного искусства, воспроизводя некую «картину мира» православной культуры.
Среди всего многообразия выделяется, однако, пристальное внимание художницы к изображению складок на одежде в духе школы Феофана Грека: структурность и нарочитая разбеленность подчеркивают геометрию и внутреннее свечение, незримую сущность библейских святых. Этот прием почти досконально отвечает поискам лучизма и кубизма в отношении объектной стилизации, не нуждаясь в кардинальном художественном переосмыслении, - и потому он так популярен в работах Гончаровой.
Н. Гончарова. Эскиз костюма апостола к балету «Литургия», 1915-16 гг. | Апостол Павел; деисусный чин иконостаса Церкви Рождества Христова Покровско-Глушицкого монастыря, 16 в.
Икона «Преображение»; школа Феофана Грека, XV в. | Н. Гончарова. Эскиз костюма апостола Матфея к балету «Литургия», 1915-16 гг.
Часть 2: обновление
Следующий блок посвящен разнообразным художественным течениям XX века, оказавшим влияние на религиозные образы в «Литургии».
В нем читатель должен пройти тем же путем, что и большинство авангардных проектов, — путем освоения пространства как нового выразительного средства. Движение мысли от плоскости до объема, материальности, вещественности развернет новый опыт восприятия этих эскизов, — пожалуй, самый необходимый для дальнейшего хода работы.
М. Ларионов. «Лучизм. Фрагмент», 1912 г. | Н. Гончарова. Эскизы костюмов человека из народа и святого Луки к балету «Литургия», 1915-16 гг.
Гончаровой в творческом подходе близки идеи лучизма и кубизма. Она развертырает и компонует плоскости в наиболее информативных ракурсах; обобщает формы, подчеркивая главные линии телесной динамики, уделяя больше внимания внутренней энергии, движению, конструкции, - словом, делая первый шаг в сторону пространственного осмысления образа.
Н. Гончарова. Эскиз костюма апостола к балету «Литургия», 1915-16 гг. | «Лучистые лилии», 1910-е
Пабло Пикассо. «Натюрморт с бутылкой ликера», 1909 г. | Жорж Брак. «Голова женщины», 1909 г. | Н. Гончарова. Эскиз костюма апостола Андрея к балету «Литургия», 1915-16 гг.
Также иконографический канон у Гончаровой наполняется материальностью за счет коллажной техники: в эскизах часто используется фольга, цветная бумага, декоративные элементы. В ряде костюмов художница гуашью имитирует разные фактуры, прорисовывая народные узоры и нарочито подчеркивая их "найденность", ритмичность и инородность. Таким разнообразием она утверждает составную природу своих образов.
Не стоит забывать и о том, что костюмы задумывались как сочетание плотной картонной основы и драпировок, что само по себе уже воспроизводило тактику совмещения. Она была повсеместно распространена в авангардных проектах - как способ пересборки мира и интеграции в изобразительное искусство тактильного опыта.
К. Малевич. «Композиция с Джокондой (Частичное затмение в Москве)», 1914 г. | Н. Гончарова. Эскиз костюма к балету «Литургия», 1915-16 гг.
