Original size 2429x3625

Апокалипсис в искусстве

PROTECT STATUS: not protected

Содержание: Концепция 18 век 19 век 20 век 21 век Заключение Источники

Концепция

Апокалипсис часто представляют как конец света: огонь, гибель городов, небесный суд, падение тел, руины и страх перед последним мгновением истории. Но в искусстве XVIII–XXI веков апокалипсис оказывается не одним устойчивым сюжетом, а подвижной визуальной моделью. Каждая эпоха заново отвечает на вопрос, откуда приходит катастрофа и кто перед ней стоит: Бог, природа, человек, машина, атом, климат или цифровая система.

Это исследование рассматривает не все изображения конца света, а изменение самой логики апокалиптического образа. В центре внимания — то, как художники показывают источник разрушения, фигуру свидетеля и границу между внешней угрозой и человеческой ответственностью.

Как художники XVIII–XXI веков изображали конец привычного мира и что в разные эпохи считалось источником катастрофы?

В искусстве больше интересен «конец света» не как сюжет, а то, кому в разные эпохи приписывается сила этот конец производить. В XVIII–XIX веках катастрофа чаще приходит извне: от Бога, природы, судьбы. В XX веке эта дистанция исчезает. Война, техника, идеология и атомная угроза делают человека не только свидетелем, но и соучастником разрушения. К XXI веку апокалипсис все меньше похож на единичный взрыв и все больше — на среду, в которой человек уже живет.

Original size 3136x2023

Джон Мартин, «Великий день его гнева», 1851–53

Сквозной мотив исследования — свидетель. В религиозной модели это грешник перед Божьим судом. В романтической катастрофе — одинокий наблюдатель перед природной стихией. В искусстве войны — очевидец человеческого насилия. После Хиросимы и Нагасаки свидетель становится выжившим, несущим след катастрофы в теле и памяти. В экологическом искусстве он смотрит на последствия собственного образа жизни. В цифровой культуре свидетель теряет устойчивую позицию: он уже не только смотрит, но и сам становится частью системы данных.

Original size 2290x1200

Васнецов Виктор Михайлович (1848–1926)

18 век

В первом разделе апокалипсис еще связан с божественным порядком. Конец мира понимается как суд, пророчество, небесное знамение и окончательное распределение судеб. Человек здесь мал перед силой, которая бесконечно превосходит его. Он может ужасаться, молиться, падать, быть спасенным или осужденным, но не управляет событием. Работы Блейка, Уэста, Дэнби и Мартина показывают апокалипсис как грандиозную сцену, где разрушение имеет моральный смысл. Катастрофа не случайна: она входит в космический порядок.

Original size 3264x1840

Бенджамин Уэст, «Смерть на бледном коне», ок. 1796

Original size 2817x2000

Уильям Блейк, «Ангел Откровения», ок. 1803–05

Original size 2592x1936

Фрэнсис Дэнби, «Открытие шестой печати», 1828

Original size 1536x933

Джон Мартин, «Страшный суд», 1853

Original size 1536x989

Джон Мартин, «Равнины рая», 1851–53

В романтическом искусстве страх конца сохраняется, но источник угрозы меняется. Апокалипсис больше не обязательно приходит как прямой Божий суд. Он может возникать в природе: в буре, море, льде, вулкане, кораблекрушении, пустом горизонте. Моральный приговор становится менее очевидным, зато усиливается переживание масштаба и беспомощности человека.

Романтическая катастрофа строится вокруг встречи человека с силой природы. Здесь важен не только сюжет разрушения, но и состояние взгляда: человек смотрит на бесконечность, пустоту, бурю или гибель города и понимает собственную малость. Фридрих, Тернер, Жерико, Брюллов и Мартин показывают разные формы этого опыта. Природа может быть тихой и почти пустой, как море у Фридриха, или театрально разрушительной, как вулканическая гибель Помпеи. Но в обоих случаях человек еще воспринимает катастрофу как силу, пришедшую извне.

Original size 3543x2254

Каспар Давид Фридрих, «Монах у моря», 1808–10

Original size 1832x1400

Каспар Давид Фридрих, «Море льда», 1823–24

Original size 1536x1152

Дж. М. У. Тёрнер, «Снежная буря: пароход у входа в гавань», 1842

Original size 2817x2000

Дж. М. У. Тёрнер, «Снежная буря: пароход у входа в гавань», 1842

Original size 3840x2696

Карл Брюллов, «Последний день Помпеи», 1833

Original size 1536x960

Джон Мартин, «Гибель Помпеи и Геркуланума», 1822

Original size 2152x1616

Дж. М. У. Тёрнер, «Невольничий корабль», 1840

19 век

К середине XIX и особенно в XX веке становится невозможно говорить о катастрофе только как о природной стихии. Война, революция, массовое насилие и политические системы показывают, что конец мира может быть произведен людьми. Апокалипсис перестает быть только бурей или небесным знаком: он входит в историю.

В этом разделе апокалипсис становится человеческим. Он происходит не потому, что мир наказан внешней силой, а потому что люди создают системы насилия. У Гойи, Верещагина, Кольвиц, Дикса, Бекмана и Пикассо катастрофа часто лишена героического смысла. Она проявляется в расстреле, изуродованном теле, пустом пейзаже, интерьере, где насилие вошло в частную жизнь. Здесь меняется и свидетель. Он уже не просто смотрит на стихию. Он видит преступление, совершенное другим человеком, и постепенно оказывается внутри той же истории ответственности.

Original size 2817x2000

Франсиско Гойя, «Расстрел повстанцев 3 мая 1808 года»

Original size 3817x2902

Франсиско Гойя. «Бедствия войны»: «Какое мужество!»

Original size 3051x1405

Франсиско Гойя, «Дуэль дубинами»

Апокалипсис в искусстве
Project created at 19.05.2026
More projects in start: visual research
Kristina Rachkina
Мартин Скорсезе — культовый режиссёр, исследующий темы вины, изоляции и морального выбора. Его визуальный стиль отличается тем, что интерьеры никогда не бывают нейтральным фоном: пространство, цвет и детали обстановки работают как продолжение психики героев. Я хочу раскрыть его режиссёрскую стратегию — делать среду обитания зеркалом внутреннего состояния персонажа — на примере трех моих любимых фильмов Скорсезе.
Arseniy Mischenko
В своем исследовании я анализирую способы изображения тела и его трансформации в японской анимации второй половины XX — начала XXI века. Меня интересует, как тело в анимации становится визуальной формой, которая может изменяться, деформироваться и переходить в нестабильные состояния. В центре внимания находится не сюжет, а то, как именно тело изображается в кадре и какие визуальные эффекты используются для передачи внутреннего состояния персонажа. В работе рассматриваются повторяющиеся визуальные приёмы, через которые тело может быть показано как устойчивое, как находящееся под воздействием среды или эмоций, и как полностью изменяющее свою форму. Такой подход позволяет анализировать анимацию как систему визуальных решений, а не как набор отдельных историй.
Melaniya Povorova
Цвет в кино — это не просто декорация, а активный участник повествования. В романтических фильмах режиссеры используют цветовую палитру, чтобы подсознательно сообщать зрителю о стадии отношений героев, даже если диалоги этого не озвучивают. Мой проект состоит из трёх основных частей, где рассматриваются сцены: — Знакомства. — Признания в чувствах. — Расставания.
creativecity.academy
A joint project of the HSE ART AND DESIGN SCHOOL and the Institute for the Development of Creative Industries, focused on working with Russian regions. The Creative City digital platform is a media outlet that aggregates projects related to territorial branding, a community of professionals, and a service that allows you to create local websites, work with the local identity and popularity of cities and places. Study the map of the Creative City. Get acquainted with the projects that have already been implemented. Add your... Show more
events
travelling
history
art and design
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more