«Ангелы» — это книга-эксперимент, размывающая границы между человеческим письмом и рисунком и машинной визуальностью, где текст остаётся намеренно единственной полностью «человеческой» опорой, а изображение собирается из слоёв ручных практик и дорабатывается, дополняется средствами ИИ, стирающими происхождение образа до состояния догадки. В контексте сюжета книги подобная схема работы позволяет показать, как тематика может быть отражена визуальными системами, для которых при контроле случайность и артефакт — не сбой, а язык, способный вести внутренний диалог о человеческой вине, надежде и памяти
Книга (через повествование) указывает, среди прочего, на напряжение между «радостью как наказанием» и «вратами» как машинной процедурой, где человеческий голос удерживает смысл, а визуальные слои осознанно отдают часть авторства нечеловеческому агенту, чтобы скрыть следы происхождения и испытать доверие к образу. Искусственный интеллект не иллюстрирует текст, а вторгается в его пространство как со-автор визуальной неопределённости, управляемый и одновременно намеренно слабо контролируемый, так что грань вклада человека и машины становится предельно тонкой, но содержательно осмысленной. Эта стратегия превращает растворение идентифицируемого источника в метод: контроль как практика, случайность как поэтика, артефакт как форма мысли
Материалы создавались с чередованием ручных и алгоритмических шагов: рисунок на бумаге или вектор в Illustrator переводился в чёрно‑белый режим и подвергался печати на лазерном принтере ради непредсказуемых артефактов, после чего цвет возвращался средствами автоматической цветизации. Для возвращения цвета из намеренно обесцвеченных изображений применялся дающий живую палитру и выразительную «ошибку» вместо стерильной нейтральности и инструментарий Palette App
Визуальные серии сознательно «пережимались» и повторно восстанавливались через Topaz Gigapixel AI, чтобы вызвать нейросетевые шумовые артефакты и сгладить различимость между фотосъёмкой и text‑to‑image, превращая артефакт в инструмент драматургии кадра
Каждый этап сопровождался фиксацией входных условий: исходные скетчи, чёрно‑белые оттиски принтера, леттеринг, а также промежуточные colorized‑версии и итоговые композиции, что позволяет проследить движение от человеческого жеста к машинной переформулировке
Пример последовательности модификации изображения
Для создания эффекта «размытия границ» (на разных уровнях — как внутри нарратива, так и в отношении анализа технической части) были применены комбинации следующих действий:
- Создание иллюстрации вручную традиционными методами или в Adobe Illustrator
- Перевод изображения в чёрно-белую палитру (в том числе путём печати на лазерном принтере, что добавляло неожиданные текстуры и артефакты) с последующим возвращением цвета при помощи ИИ-инструментов
- Перевод изображения в формат 3D-модели при помощи ИИ-инструментов
- Генерация изображений ИИ с последующей обработкой в Adobe Photoshop и/или Adobe Illustrator
- Модификация фотоматериалов с целью затруднения различения фото с камеры и text-to-image генераций
Повествовательное ядро строится вокруг опыта «радующегося», где радость — не облегчение, а дисциплина и приговор, и это, среди прочего, задаёт этико‑эстетическую рамку для разговора о машинах контроля и милости, которую они не знают, но симулируют. Визуальная работа с памятью через обесцвечивание/восстановление использует свойства современных моделей цветизации: живые, но не «верные» цвета, превращающие реконструкцию в акт интерпретации, а не демонстрации «правильного» прошлого
Текст не иллюстрируется напрямую, а часто, напротив, конфликтует с изображением, удерживая суверенитет человеческой речи. Текст удерживает человеческую ответственность, а изображение системно отдаётся алгоритмам управления и случайности, превращая технический контроль в художественную риторику сомнения. Уникальность взаимодействия — в том, что машина не «помогает» рассказу дополнением, а спорит с ним: человек выбирает не лучший, а правдоподобно‑ошибочный, но подходящий эстетически, вариант как финальное решение
Философская рефлексия включает различение радости и веселья, где радость — усилие и наказание, так же, как дисциплинированная выборка в контролируемой модели ИИ даёт результат через ограничение и отбор, а не через лёгкость генерации. Этическая позиция — не маскировать машинный след, а показать его как условие разговора о вине, памяти и надежде, где «неверный» цвет и артефакт правдоподобнее «корректных»
Визуальная выразительность держится на специально спровоцированных несовпадениях — «странных» цветах и следах печати — делающих память зримой и калейдоскопически многогранной, а не музейно‑нейтральной. Целостность решения обеспечивается равновесием: текст говорит от первого лица, а изображение отвечает контролем и шумом, где каждый слой поддерживает драматургию без иллюстративной зависимости. Оригинальность стиля — в напряжённом спокойствии: взгляд без лица, невозможность установления идентичности и эхо смирения со своим положением
Леттеринг в первой части книги создан вручную: письмо на бумаге переводилось в векторные формы в Adobe Illustrator — чтобы сохранить жест и материальность линии в масштабируемом макете
Во второй части текст набран с использованием шрифтовой гарнитуры DL Slifted Display, указывающей на особую пластику и глитч-эффекты в цифровой и печатной средах
Использованные при создании книги модели: Stable Diffusion XL, Topaz Gigapixel AI, Palette App, Meshy AI
