«Альтушки» как новый культурный идеал: конструирование культа в современном обществе

Содержание.1. «Привет, я — твое резкое желание стать альтушкой».2. «Приснись мне голой, пожалуйста»: Какое влияние альт-персоны оказывают на общество и какую реакцию вызывают?3. «Дорогая челка, сколько можно тебя выпрямлять?»: Авторитетно-авторитарное поколение.4. «Мам, купи мне ушки, как у альтушки»: Культивирование в маркетинге.5. «Сори, что задушнила. Я пыталась флиртовать»: Заключение.

Для начала дадим определение термину «альт», на базе которого основывается и описательное понятие «алтушки». В интернете обозначение такое: «Альт — это современный сленг (от англ. alternative — „альтернативный“), обозначающий неформальную эстетику, стиль жизни и соответствующую субкультуру. А „альт-персона“ или „альтушка“ — это представитель или представительница данного направления».На самом же деле с развитием движения в культурном пространстве слово альт сепарировалось от простого «неформалы» и переросло в отдельный феномен. Говоря проще: все альтушки — нефоры, но не все нефоры — альтушки. Более того, оно отошло и от идейной составляющей, став в большинстве своем визуальным маркером. Но какие же тогда приметы у альтушек? Сложно назвать определенные используемые стилистические приемы, так как за время формирования движения сложилась особая парадигма, позволяющая выделить представителей этого типажа. При этом как минимум по внешнему виду узнать альтушку не так сложно. В статье на РБК «Кто такие альтушки и причем здесь „Госуслуги“» дается такое описание: «Гардеробные оксюмороны. Альтушки часто сочетают несочетаемое в одежде — например, розовые носки Hello Kitty с черными высокими ботинками Dr.Martens, которые долгое время были отличительной чертой скинхедов», — а в статье на Лента.ру «Кто такие альтушки?» они имеют такие приметы: «Девушка может, к примеру, надеть короткую юбку, огромное худи, чулки в сеточку, кеды и ободок с кошачьими ушами. И украсить все это множеством колец и цепочек. Среди молодых людей и девушек модно красить волосы в черный — или, наоборот, в яркие цвета».

Чтобы понять мотивы, углубимся в периодизацию Выготского. Если взять подростков как объект исследования этапов формирования личности, можно заметить, что в 13 — 17 лет их настигает пубертатный период. Меняется отношение к положению в обществе, и начинается активная сепарация от мнения родителей. Выделяться, экспериментировать со внешним видом — это одна из составляющих этого периода. Причем эгоцентризм («феномен воображаемой аудитории», то есть преследующее чувство всеобщего внимания) доминирует над осознанием реальности, появляется интерес к собственной личности, проявлению посыла — «я такой». Говоря точнее, это не столько про возможность самого заявления, сколько про его обособленный облик.Яркий образ может быть также следствием активного развития мозга и при этом недоразвития лобной коры (критики мало, характера и претенциозности — много). «Система вознаграждения» созревает раньше, чем префронтальная кора, поэтому одобрение сверстников (особенно в его социальной группе) такое значимое.Что же тогда получается? Первостепенной задачей становится не разрушать крепости социального строя, а дать знать обществу об агрегатном состоянии своего «я»?

Нам привычно, что выделяющийся из массы человек обязательно демонстрирует какой-то протест миру, противостоит общественному мнению. Но на самом деле желание быть «не таким, как все» в данном случае приводит исключительно к розовым волосам и массивным ботинкам. Становится понятно, что это ее внутренний конфликт, и все вышеописанное не гарантирует предрасположенность альт-персоны к бунтарским идеям. Не стоит ждать от индивидов склонности к сатанизму точно так же как от человека с чайлдфри позицией скулшутинга. (Шура Богачева в интервью Ксении Собчак на вопрос ведущей о том, протестуют ли современные неформалы, ответила схожей позицией: «Я думаю это тоже протест, просто внутренний»).Желание выделиться накладывается на еще один неотъемлемый фактор становления личности — комплексы. Предполагаю, что каждый знает, каково это — в определенный день проснуться и возненавидеть отражение. Для подростка страдающего дисморфофобией (расстройство, при котором человек чрезмерно обеспокоен незначительным дефектом своей внешности), закрашивание лица белым тональником становится отличным способом избежать ненависти к себе (приводит к, в прямом смысле, избеганию, а не решению проблемы).Ну и заключающим фактором я бы выделила социальное окружение подростка, его медиапространство. Вспоминая пирамиду потребностей по Маслоу, напрашивается отождествление с потребностью в признании. Когда большинство друзей хотят быть «не такими, как все», подросток изъявляет желание быть причастным к их идеям. Это нормальный психологический процесс. Более того, он более правильный, нежели отчуждение.

Ответим на них по порядку (основываясь на статье «Групповое давление и групповое влияние: комформизм, нонконформизм, личностное самоопределение» из журнала «Социальная психология и общество» 2012 года). Желание принадлежать к группе и выделяться из нее — это факторы, вытекающие из одного аспекта. Решение человека в любом случае зависит от поведения социальной группы. Другое дело — его ответ на давление: противостояние или подчинение. Кроме того, ответ личности зависит от разных социальных групп и условий, в которые его поместили. Если человек чувствует твердую почву под ногами, основанную на личностном самоопределении в конкретной социальной структуре, это не означает, что в другой группе он будет испытывать то же самое. Резюмируя вышесказанное, альтушка на фудкорте с подругами — не то же самое, что на семейном ужине.Теперь перейдем ко второму вопросу. Из «Теории оптимальной различимости» Мэрилин Брюер можно выделить такую особенность социального поведения, как «средняя включенность». Личностные и социальные аспекты непрерывно стремятся к балансу. Если одна структура проседает, вторая пытается подстроиться под нее, возвышаясь и разрастаясь. К примеру, если альтушка слишком сепарирована от своего окружения, состоящего из нормисов, ее социальная включенность подстраивается и пытается восполнить разрыв с окружающим миром, заполняя собой пустое окно. Эта гипотеза действует и в обратную сторону: Если девочка-нормис видит изобилие неформального контента в ленте ВК, воздействие социума на нее меняется, и включенность подстраивается под новый контекст. (В ином случае это уже отличающееся от нормы поведение, в реальной жизни встречающееся крайне редко.) Подводя итоги второго вопроса, реальных «не таких, как все» персон крайне мало. Социальные существа гораздо более схожи с остальным обществом, чем они, возможно, могли бы предположить.

Образ протестующего неформала стал объектом поклонения у людей, нуждающихся в объекте, которого хочется разгадать и которому можно дать свою защиту. Нельзя не сделать акцент на слове «объект». Именно так альтушки в основном воспринимаются обществом. В статье на Лента.ру «„Ищу альтушку“: почему парням нравятся неформалки и к чему приводит их сексуализация» есть фрагмент с интервью у автора телеграм-канала «Сгусток пепла и г[]вна» Лисы, в котором девушка говорит следующее: «Сексуализация неформалок — это влияние поп-культуры и соцсетей. Неформальность стала символом индивидуальности, наличия творческих интересов и привлекательности. Не только для молодых парней, но и для взрослых мужиков — именно такие чаще позволяют себе сказать непристойность. Фетишизация приводит к обесцениванию образа, серьезные для одной группы людей атрибуты сводятся к костюму. Тех же готок перестают воспринимать как человека и видят только загадочный, молчаливый и печальный образ, хотя в жизни девушка может оказаться совсем другой». Отношения, построенные на базе обесценивания внутреннего мира в пользу внешнего вида, приводят к серьезным последствиям с психическим здоровьем девушек. Но есть и другой аспект данного интервью, на котором задерживается внимание: «видят только загадочный, молчаливый и печальный образ, хотя в жизни девушка может оказаться совсем другой». В первой части исследования описан феномен отсутствия идейного посыла альт-движения. Но означает ли это, что неформалы лишены мнений и нравственных ориентиров? Вовсе нет. Это лишь означает, что они не подвергнуты общему месседжу, а имеют сепарированные взгляды. В контексте интервью я бы интерпретировала слова Лисы так: «Люди видят образ, который основан исключительно на предрассудках и паттернах в голове наблюдателя», — что вызывает естественное отторжение у альтушек, так как это прямо противоположно их высказыванию об идентичности.

Также нельзя опускать момент, связанный с нарушением личных границ. Прочитав достаточное количество историй, описанных принадлежащими к альт-движению личностями, замечаются и фрагменты, в которых посторонние люди позволяют себе трогать девушек. Например, в монологе Дианы, ведущей соцсети под ником @diavised: «Когда позволяю смелые аутфиты, неминуемо сталкиваюсь с повышенным вниманием, в том числе и сексуализированным. Оно ранжируется от безобидных долгих взглядов до представляющих реальную угрозу физических нарушений личного пространства. Иногда упражняюсь в остроумии, отвечая на вопросы вроде „Не мешает ли пирсинг целоваться?“, „Выдержит ли черная помада оральный секс?“, „Есть ли поводок для ошейника?“. Приходится просить удалять „незаметно“ сделанные фото в общественном транспорте, ускорять шаг на улице, заметив пристальное внимание, и даже убирать с себя чьи‑то слишком наглые руки. Воспринимаю это как справедливую плату за свою прикольность и источник кринжовых историй для друзей» (Из статьи Ленты.ру «„Ищу альтушку“: почему парням нравятся неформалки и к чему приводит их сексуализация»). Вопиющая наглость представителей мужского пола вызывает справедливый вопрос: почему человек считает, что имеет право на такие действия? В исследовании Мельбурнского университета «Catcalls, homophobia and racism: we studied why people (and especially men) engage in street harassment» 2022 года описываются некоторые приметы таких мужчин: рабочий, возможная жертва расизма, деревенщина. Помимо этого имеет место и факт гомосоциальности («если парень может взять номер у девушки, значит он крутой»). Из этого вытекает следующий вывод: «Попытка восстановить контроль над своей жизнью приводит к желанию попрать чужую».Резюмируя вышесказанное, особи мужского пола реагируют на альтушек открытым сексуальным проявлением.

Но почему они вызывают возбуждение? Одна из возможных причин — это сходство с кумирами детства. Все в той же статье на Ленте.ру сексолог Зоя Пришивалко подтвердила, что «в детском и раннем подростковом возрасте люди действительно могут испытать сильные эмоции от контакта с персонажами, образами или ситуациями, особенно если он совпал с первыми проявлениями сексуального влечения. Эти впечатления фиксируются в воображении и впоследствии становятся триггерами для фантазий».Есть и другой аспект — это влечение к необычному и запретному. Теория психологического реактиванса Джека Бреа 1966 года дает основу для размышления на эту тему. Автор приводит исследования, которые подтверждают более сильное желание того, что запрещено, на примере альбома, который запретили на радио (при этом испытуемые не прослушали ни одной ноты. То есть, чтобы хотеть физического контакта с альтушкой, не обязательно иметь такой опыт, достаточно лишь ее претензии на оппозицию, выраженной во внешнем виде).

Влечение к альтушке, как сексуальному объекту, рассмотрено, но что касается долгосрочных отношений?Первое, что приходит на ум, — это юноши с поведенческим паттерном в межличностных отношениях «спасатель — жертва» по треугольнику Карпмана, склонные к тяге к беспомощному образу, в том числе альтушкам. Первые постоянно жаждут получить заветное признание их заботы (или признание самого себя, например, если речь про дефицитарного нарцисса), а вторые самозабвенно находятся в меланхоличном состоянии. Такой тип привязанности негативно сказывается на обоих партнерах, подпитывая их нарциссические черты личности потаканием.Другой случай (все по тому же треугольнику Карпмана) — это «преследователь — жертва». В рамках этой модели альтушку‑подростка нередко используют либо как источник самоутверждения за счёт ее уязвимости, либо как прямую цель уничижительных действий — эксплуатируя с помощью эмоциональной незащищенности. Роли вполне могут иметь зеркальное положение: жертвой становится парень, а преследователем — альтушка. Возможно, поэтому в ленте социальных сетей такое большое количество видео с тейками: «Что ему приходится слушать каждый день: аудиодорожка со словами: „ты меня не любишь“ или всех его подруг я называю шл…хами», героями которых являются подростки.