«Из варяг в греки»: норманнский вопрос в украшениях славян

«Тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру… можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река» — так в Повести временных лет, одном из главных исторических памятников времен Киевской Руси, Нестор описывает водный торговый путь, прочно соединивший Скандинавию и Византию в Х-ХI в.

Развитые купеческие связи способствовали не только распространению «иноземных» товаров в повседневной жизни обеспеченных людей Руси, но и развитию городов — в Новгороде, Смоленске, Киеве для торговцев строились постоялые дворы (по расчетам путь занимал примерно 3  месяца и часто требовал зимовки), склады товаров и, конечно, ремесленные мастерские.

Одним из важнейших материальных доказательств существования пути считается ювелирное искусство: дело в том, что наравне с тканями и мехом, оружием и книгами, украшения составляли большую долю «экспортных» товаров. Таким образом, постоянная торговля и обмен должны были не просто оставить физические артефакты из дальних земель, но и создать новую традицию, синтезированную из местных и варяжских стилей — её и наблюдают многие ученые. Однако далеко не все согласны с подобными утверждениями.

Сторонники теории норманнизма убеждены в существовании этого пути и используют «скандинавство варягов»^[1] как аргумент в вопросе о влиянии на формирование ранней Киевской Руси и ее культуры. Свои доказательства приводят и антинорманнисты, утверждающие о том, что подобная трансконтинентальная магистраль не могла существовать географически (например, экспедиция «Айфур»), а, следовательно, и развитие ремесел происходило независимо.

Для иллюстрирования исследования использовались онлайн-каталоги этнографических и исторических музеев по всему миру. Несмотря на сложность отслеживания, например, территориальных данных о находках, мне удалось собрать достаточно визуальных материалов для сравнения из открытых источников.

При выборе текстовых источников акцент делался на отдельных академических исследованиях, посвящённых торговому пути «из варяг в греки», лекциях учёных-этнографов и отчётах об археологических раскопках кладов вдоль этого маршрута.

Ранний внешний вид изделий характеризуется, в первую очередь, малой декоративностью: в основном это простейшие орнаменты в виде кругов, зигзагов и прямых. Сами украшения достаточно простые, гладкие или плетеные из проволоки и дрота.

Постепенно украшения становились все более плоскими и широкими, появляется простая зернь — ученые, впрочем, видят в этом влияние Византии.

Предположение небезосновательное — в более южных районах Руси действительно нередко происходило заимствование форм: например, популярный византийский тканевый узор в виде «пик» (или сердца) перешел в бляшку.

К рубежу активного использования пути из уже известных для славян техник и приемов сложился более сложный объемно-геометрический стиль.

Одними из отличительных украшений женского костюма скандинавских народов являются фибулы — застежки, часто скрепляющие части одеяния.

Не только оформление в виде плетеного узора, но и сами фибулы постепенно начали появляться и у славянских красавиц.

Популярностью пользовались волюты — завитки. Они могли быть как выложены проволокой (скань), так и нанесены с помощью зерни.

На Руси находили также множество имитаций фибул типа «Терслев» (по названию клада в Дании) — 4  волюты вписанные в круг (иногда 3  волюты в равностороннем треугольнике)^[2].

Нередко сюжетами в оформлении «варяжских» украшений становились животные, или придавая изделию интересную форму, или органично «вплетаясь» в сложный растительный плетеный узор.

Яркое сочетание варяжского и славянского стилей видно в знаменитых подвесках с птицами.

Во второй половине XI  в. древнерусские украшения начинают активно декорироваться с помощью штампов в форме треугольника с вписанными кругами. Это — прямое наследие эпохи викингов, которые к тому времени использовали уже более тонкие инструменты^[3].

Только спустя несколько веков технологии чеканки смогли развиться достаточно в своей, уникальной традиции.

Еще одни важным привнесенным техническим нововведением является новый тип узлов для связывания концов металлических изделий, например — гривен, колец и браслетов.

Последние, кстати, активно претерпевали изменения формы: встречались не только пластинчатые, но и ладьевидные с расширяющимися концами.

В приведенных примерах явно прослеживается влияние скандинавской культуры на художественный язык, форму и стиль украшений славян. Нельзя сказать, что эта зависимость прямая — из-за интенсивных торговых связей отпечаток на внешнем виде оставила и византийская культура (в большей степени бусы, лунницы и серьги), однако действительно многие элементы были заимствованы и переосмыслены под народный стиль, а лучшие технические практики приняты и усовершенствованы под потребности общества.

Стоит отметить, что анализ осложнило неточное расположение находок: они либо концентрировались в больших комплексах вроде Гнёздова или Владимирских курганов, либо не имели логической связи распространения (артефакт оказался в месте случайно). Было трудно отследить степень влияния на конкретные регионы и учесть погрешности, вроде культур-ретрансляторов (прибалты или финны).