Между искусством и реальностью: энвайронмент

В нем автор иронично подчеркивает, что искусство во всем, что оно «имитирует человека», может быть чем угодно и каким угодно. [1] Таким образом, скульптор выдвигает идею, что можно ощутить пересечение между искусством и реальностью. Учитывая то, что сам Клас работал над энвайронментами, исследование на тему арт-среды в полной мере раскроет его текст.

Энвайронменты позволяют окунуться с головой в творческую среду, потрогать, попробовать на вкус, ощутить размер и запах творческой деятельности, это важная практика, позволяющая посмотреть на искусство с другой стороны.

Энвайронмент, как отдельное движение, зародилось примерно в конце 60-х годов, и со временем оно развивалось, помимо коллажей из предметов и скульптур стали появляться более интересные варианты, где зритель становился непосредственно участником творческой деятельности, сам того не замечая. Это направление перетекло в хеппенинги, оставив энвайронмент преобразовываться дальше.

Также, в зависимости от автора, энвайронменты могли нести в себе разные идеи (от проблем общества потребления до ухудшения экологии), которые «телесность» лишь только гиперболизировала.

Для того, чтобы глубже изучить тему, был просмотрен теоретический материал о развитии энвайронментов и хеппенингов, их главных «пионерах» и значимости этих движений в истории искусства. Для этого подбирались статьи в тематических журналах об искусстве, заметки и исследования искусствоведов, научные работы о современных арт-средах, а также проведен личный поиск информации на сайтах музеев об иммерсивных экспозициях.

Изученная теоретическая часть позволила осмысленно проанализировать визуальный ряд, а также разбить его на группы. По этой логике составлена рубрикация данного исследования. Для того, чтобы эффективно распределить информацию и изучить развитие энвайронментов, они были поделены на натуралистические, игровые (переход к хеппенингам), лэнд-арт и виртуальные.Таким образом, исследование полностью раскроет такое необычное движение, как энвайронмент, его влияние на зрителя, а также текст Класа Ольденбурга об искусстве.

Они оба отличаются своим «социальным» подтекстом в работах.

Сигал часто делал скульптуры обычных людей, однако выбирал непростой исторический период, например, Великую депрессию или холокост. Скульптор помещал скульптуры обычных людей в жизнь таких же обычных людей, но делал акцент на событии, делая отсылку на цикличность времени, вынуждая помнить тяжелые периоды в жизни человечества.

Кинхольц выделяется за счет довольно мрачного визуального языка. Люди в его композициях чаще всего собраны по частям: лицо заменяет фотография, часы или другие предметы. Чаще всего он изображал всю «чернь» человеческой жизни: притоны, распутных девиц, драки, отрубленные ноги, головы, грудь, пораженную огнестрельным оружием. Я могу предположить, что это явное наследие послевоенного «потерянного» времени, во время которого люди собирали себя по частям, определяли границы дозволенного, искали смысл морали. Привычные бытовые предметы того времени еще сильнее погружали зрителя в обстановку.

Кристо и Жан-Клод почти все свои работы посвящают проблеме экологии и неразумного потребления ресурсов.

Их проект «Замотанные деревья» прекрасно показывают, каким может стать будущее, если общество не перестанет бездумно потреблять и не научится сокращать использование пластика в бытовой жизни.

Также интересны работы Класа Ольденбурга — гигантские предметы обихода в уличном пространстве. Тоже ироничная отсылка на общество потребления, что люди окружают себя кучей ненужных вещей, которые не являются необходимыми для комфортной жизни, заполняют все место ненужными «безделушками».

Скульптор, со смехом, сделал эти «безделушки» огромными, чтобы они каждому мозолили глаза и напоминали о бессмысленности культуры вечного потребления.

В своем хеппенинге «18  хэппенингов в 6  частях», Аллан Капроу из обычного чердака создал полноценное арт-пространство, заставленное зеркалами, отражающими хаотичные действия выступающих, лампочками и перегородками.

Здесь Аллан к обычному окружению добавил звуки, игру света и тени, выдал зрителям пакет с необычным содержимым: различными бумажками, вырезками, картонками.

Таким образом, зритель, заходя в простой чердак, не мог уловить грань между реальностью, игрой и искусством.

Однако Клас создавал не просто скульптуры, он использовал разные ткани и фактуры, игрался с мягкостью и твердостью, плотностью и формами.

Самый известный пример — это мягкий бургер с мягким ломтиком огурца на нем. Это создавалось для того, чтобы нарочно создать этот ироничный игрушечный образ абсолютно привычной вещи.

Помимо того, что люди могли зайти в этот переулок и пощупать все, в его конце была «полянка», на которой показывали фильм про Красную шапочку, который тоже был создан Грумзом заранее.

В этом случае, художник взял совершенно привычное для людей место и превратил его в сказку с помощью объемных деталей, декораций и звуков. Замкнутое пространство сыграло свою роль, что буквально отделило переулок от «нормального» мира, и сделало его неким проходом в «Нарнию».

Великолепный VR  проект от Третьяковской галереи, с помощью которого зритель попадает в мастерские Гончаровой и Малевича, а также может взаимодействовать с предметами там, собирать композиции и рисовать картины.

Это очень похоже на концепцию энвайронмента, в которой зритель теряет границу между искусством и реальностью, однако не в жизни, а в виртуальном пространстве.

Таким образом, в исследовании были рассмотрены формы энвайронмента, этапы его развития, отличительные черты и видоизменения, вызванные технологическим развитием.

Хоть расцвет энвайронмента пришелся на 1970-е годы, в наше время он пользуется большим спросом за счет своей иммерсивности, так как сейчас во многих ветвях искусства на эффект погружения идет особенный упор.

Этот эффект создается с помощью предметных коллажей, состоящих из бытовых вещей, реалистичных скульптур, нарочного изменения восприятия пространства, звуков и света, объемных деталей, но что самое главное — возможности зрителя взаимодействовать с объектом.