Грани постчеловеческого: технологии, тело и идентичность

В этом подходе человек понимается не как изолированное существо, а как часть сложной сети взаимодействий, включающей природу, технологии и нечеловеческих агентов. Постгуманизм обращается к вопросам, которые становятся особенно актуальными в современном мире: как технологии изменяют наше тело и идентичность? Каковы границы человека, и где они размываются? Как нам взаимодействовать с другими формами жизни и искусственного интеллекта?

Ключевые идеи постгуманизма включают гибридность, текучесть и взаимосвязь. Рози Брайдотти описывает человека как сеть отношений, в которой тело является центральным элементом, а Карен Барад утверждает, что субъективность формируется через непрерывное взаимодействие с окружающим миром. Донна Харауэй предлагает концепцию киборга — существа, находящегося на границе между биологическим и технологическим.

Он отвечает на вызовы современности, такие как влияние технологий, экологические кризисы и изменения в социальных структурах, и предлагает пересмотреть место человека в мире.

Современное искусство становится ключевой платформой для исследования этих идей. Работы, анализируемые в этом проекте, демонстрируют, как художественные произведения раздвигают границы понимания субъективности и взаимодействия человека с технологиями. В проекте рассматриваются: анимационный сериал «Аркейн», скульптуры Патриции Пиччинини, перформансы Марины Абрамович, цифровая хореография Хироаки Умеды и инсталляции Энн Хэмилтон. Эти произведения демонстрируют, как искусство может переосмыслять тело, технологии и их взаимодействие.

Анимационный сериал «Аркейн» (2021), созданный Riot Games совместно с французской студией Fortiche, представляет собой адаптацию вселенной игры League of Legends. События сериала разворачиваются в контрастных мирах двух городов: процветающем и высокотехнологичном Пилтовере и токсичном, погруженном в бедность Зауне. Центральное место в сюжете занимают сестры Вай и Паудер (позже известная как Джинкс), чьи отношения трансформируются под воздействием трагедий, социальных конфликтов и технологических экспериментов.

Сюжет сериала исследует сложные темы: социальное неравенство, моральные дилеммы, влияние технологий и разрушительную силу травм. Ключевые научные достижения мира — хекстек, способный преобразовывать энергию, и мерцание, усиливающее физические возможности, но разрушающее тело и разум. Эти изобретения подчеркивают двойственную природу технологий: они могут стать инструментом как созидания, так и разрушения.

Сериал выделяется уникальным визуальным стилем, сочетающим 2D- и 3D-анимацию, а также глубоким раскрытием характеров. «Аркейн» получил признание критиков за исследование универсальных вопросов и установил новую планку качества для адаптаций видеоигр. Он служит ярким примером воплощения постгуманистических идей, исследуя гибридность субъективности и взаимодействие человека с технологиями.

Виктор, научный сотрудник, в «Аркейне» ярко иллюстрирует постгуманистическую концепцию, согласно которой технологии становятся частью тела и идентичности, а не просто внешними инструментами. Используя хекстек для преодоления своих физических ограничений, Виктор показывает, что технологии могут быть глубоко интегрированы в человеческую природу. Эта идея созвучна взглядам Рози Брайдотти, которая описывает человека как сложную сеть взаимосвязей, где тело занимает центральное место.

Джинкс представляет другую сторону этой философии. Она воплощает постгуманистический взгляд на субъективность, демонстрируя размывание границ между человеческим и нечеловеческим. Её внутренний конфликт, психическая нестабильность и трансформация под влиянием травм и манипуляций подчёркивают, как технологии и личные переживания становятся одновременно инструментами разрушения и переформатирования идентичности. Этот процесс тесно перекликается с идеями Карен Барад, согласно которым субъективность формируется через сложное взаимодействие материальных и дискурсивных факторов.

Конфликт между Пилтовером и Зауном в сериале «Аркейн» демонстрирует отказ от традиционного дуализма центра и периферии, подчеркивая взаимосвязанность всех элементов системы, где каждый компонент формирует и изменяет другой. Такой взгляд соответствует постгуманистической концепции текучего мира, где границы между субъектами и объектами размыты, а взаимодействия становятся основой существования. Как отмечает Эндрю Пикеринг, мир — это процесс становления, а не статичная структура.

Пикеринг подчеркивает, что мир необходимо воспринимать как динамический процесс, где каждое действие и взаимодействие создают новую реальность. Попытки представить его как упорядоченную, неизменную структуру (по аналогии с работами Мондриана) искажены, поскольку игнорируют фундаментальную процессуальность и взаимозависимость всех элементов. Онтология становления, связанная с де Кунингом, наоборот, предлагает признать текучесть и непредсказуемость мира. Этот подход находит отражение в сложных отношениях технологий, природы и общества в «Аркейне», где прогресс и разрушение оказываются неразрывно переплетены.

Патриция Пиччинини известна своими гиперреалистичными скульптурами, которые изображают гибридных существ на грани между людьми и животными. Её работы поражают детализированностью и напоминают биологические эксперименты, хотя их цель — не столько шокировать, сколько вызвать сострадание и задуматься о будущем человечества. Одна из самых известных её скульптур, «The Young Family» (2003), изображает существо с чертами как свиньи, так и человека. Лежа на полу, это материнское существо кормит своих детенышей, с любовью окружая их. У зрителя возникает странное чувство эмпатии: несмотря на внешнюю «чуждость», это существо воспринимается как часть живого мира, разделяющее знакомые нам эмоции.

Работа Пиччинини символизирует грядущее слияние технологий и природы, предлагая своеобразный взгляд на эволюцию. Через такие произведения художница исследует этические и философские вопросы о том, куда приведет человечество стремление к биотехнологиям и генной инженерии. Её существа — не просто фантастические создания, а проявление потенциальной будущей реальности, в которой границы между человеком и животным, естественным и искусственным, могут быть стерты. «The Comforter» (2010) побуждает зрителя задуматься о том, как изменится наш мир и наши отношения к «другим» существам, когда технологии позволят создавать новые формы жизни, которые нуждаются в заботе и сострадании.

Работы Патриции Пиччинини напрямую соотносятся с идеями Рози Брайдотти, которые изложены в книге «Постчеловек» (2021). Брайдотти подвергает критике антропоцентризм — мировоззрение, где человек занимает главенствующую роль, и утверждает, что будущее требует нового подхода к понятию субъективности. В контексте постгуманизма субъект перестаёт быть исключительно человеком; вместо этого он становится «проницаемым», открытым к инклюзии других биологических форм жизни. Эта концепция предлагает выход за пределы традиционных представлений о человеке как центре вселенной и побуждает нас принять более широкую и гибкую идентичность, включающую как человеческие, так и нечеловеческие формы.

Скульптуры Пиччинини как бы воплощают эту идею инклюзивности на визуальном уровне. Её гибридные создания, соединяющие черты людей и животных, будто предлагают зрителю осознать, что мы не единственные субъекты, достойные эмпатии и признания. Эти существа не просто провокационные артефакты; они представляют собой символы новой, постчеловеческой субъективности, о которой пишет Брайдотти. Гибриды Пиччинини нарушают привычные границы и напоминают, что каждый живой организм заслуживает уважения и принятия. Они поднимают вопросы о возможностях сосуществования и переплетения судеб различных видов, открывая диалог о том, как нам переосмыслить границы и стать более инклюзивными по отношению к природе, технологиям и «другим» в самом широком смысле.

Марина Абрамович, одна из основательниц современного перформативного искусства, в 2010 году представила культовый проект «The Artist is Present» в Музее современного искусства в Нью-Йорке (MoMA). Перформанс заключался в том, что художница ежедневно, на протяжении трёх месяцев, неподвижно сидела за столом, приглашая каждого зрителя по очереди сесть напротив и встретиться с ней взглядом. Без слов, через физическое присутствие и молчаливую коммуникацию, зрители вступали в глубокое эмоциональное взаимодействие с Абрамович. Суммарно перформанс длился 736 часов, предоставляя уникальный опыт взаимного созерцания, в котором зрители переживали сильные эмоции — от слёз до улыбок, осознавая значимость момента.

Перформанс «The Artist is Present» можно рассматривать через постгуманистическую оптику, как иллюстрацию идеи тела в качестве динамически распределённой и взаимосвязанной сущности. Марина Абрамович создала уникальное пространство, в котором её присутствие не ограничивалось физическим телом, но становилось частью реляционной сети взаимодействий со зрителями.

Взаимодействие художницы и зрителей демонстрирует именно такую открытость субъекта, где границы тела размыты в эмоциональных и энергетических связях. Отсутствие слов и статичность превращают тело Абрамович в точку материализации феномена, подчёркивая динамическую интраактивность, описанную Карен Барад. Эмоции зрителей, их движения и энергия становятся частью общего опыта, где тело существует не отдельно, а в процессе постоянной совместной материализации.

В 1974 году Абрамович представила перформанс «Rhythm 0» в галерее Studio Morra в Неаполе. Она предложила зрителям использовать на её теле любые из 72 предметов, расположенных на столе. Среди объектов были как безобидные (перо, цветок), так и потенциально опасные — ножи, лезвия и заряженный пистолет. На протяжении шести часов художница оставалась неподвижной, передавая свою телесную автономию в руки публики. Со временем участники начинали вести себя всё агрессивнее, вплоть до того, что один из зрителей направил пистолет на её голову. Этот перформанс стал испытанием на границе между уязвимостью, доверием и насилием.

«Rhythm 0» исследует уязвимость и физическую открытость, подчёркивая, как тело субъекта становится частью сети действий и взаимодействий с нечеловеческими агентами — предметами и людьми. Этот перформанс воплощает идею Рози Брайдотти о «трансверсальной сущности субъекта», погружённой в сеть отношений. Зрители, взаимодействуя с телом Абрамович через 72 объекта, создавали реляционные связи, которые демонстрировали, как субъект и материальность определяются через интраактивность.

Материя, по Карен Барад, — это «процесс стабилизации и дестабилизации», и «Rhythm 0» наглядно показывает, как тело художницы становится ареной этого процесса. Предметы, изначально нейтральные, наполняются смыслом и энергией благодаря действиям зрителей, подчеркивая, что идентичность и телесность субъекта — это всегда результат внешних и внутренних связей, а не нечто фиксированное.

Хироаки Умеда — японский хореограф и танцор, который стал одним из ведущих деятелей современного танца, интегрируя цифровые технологии в свои работы. Он известен тем, что использует взаимодействие с новыми медиа и визуальными эффектами, чтобы создавать уникальные формы представления тела и движения на сцене. Его творчество находится на стыке искусства и технологий, исследуя возможности тела как интерфейса между биологическим и технологическим.

Одной из наиболее ярких работ Умеды является постановка «Holistic Strata» (2011), в которой он создает впечатляющую визуальную и хореографическую концепцию. В этой работе используются проекции, световые эффекты и визуальные иллюзии, которые создают впечатление «рассыпающегося» тела. Тело танцора исчезает и появляется, оно как бы растворяется в воздухе, становясь частью виртуальной реальности, а затем снова собирается в материальную форму. Эти эффекты подчеркивают хрупкость и изменчивость человеческого тела, как он воспринимается в современном цифровом контексте. В своей хореографии Умеда не рассматривает тело как фиксированный объект, а как динамическую систему, в которой происходят постоянные трансформации, зависимые от взаимодействий с технологиями.

Работы Умеды можно рассматривать через призму постгуманистической философии, в частности, идеи проницаемой телесности, представленной в статье Ло и Мол (2017).

В постгуманистическом контексте тело рассматривается не как замкнутый и неизменный объект, а как динамичный процесс, который существует благодаря взаимодействиям с внешними агентами, включая технологии. Умеда, с помощью цифровых технологий, демонстрирует, как тело может быть не только физическим, но и виртуальным, как оно может быть одновременно присутствующим и отсутствующим, размытым в пространстве.

Цифровые тела, созданные Умедой, становятся не статичными образами, а процессами, которые продолжаются и трансформируются с каждой новой секундой. Эти тела не существуют в изолированности, они постоянно взаимодействуют с окружающим миром, с виртуальными элементами и с технологическими средствами. Такое представление тела как взаимодействующего элемента, а не как фиксированного объекта, соответствует постгуманистическому представлению о мире, где границы между живым и искусственным, между биологическим и технологическим постоянно стираются.

Хореография Умеды иллюстрирует идею о том, что телесность — это не конечное состояние, а процесс становления, который не имеет фиксированного результата. Тело становится частью более широкого процесса взаимодействия между человеком и машиной, где и то, и другое меняется и эволюционирует в зависимости от обстоятельств и технологий. Он утверждает, что современная телесность — это не только что-то биологическое, но и нечто, что выходит за пределы физического, становясь частью более сложной и взаимосвязанной системы, в которой технологии играют важную роль.

Таким образом, творчество Хироаки Умеды можно рассматривать как важный вклад в развитие искусства, где технологии не только помогают создавать новые формы, но и помогают переосмыслить сами основы человеческого бытия. Его работы открывают новые перспективы для понимания тела в контексте современных изменений, связанных с развитием технологий и их интеграцией в повседневную жизнь. Умеда не просто создает визуальные эффекты, он формирует новую концепцию тела, которая одновременно физична и виртуальна, настоящая и ненастоящая, но при этом всегда меняющаяся и адаптирующаяся к окружающему миру.

Инсталляции Энн Хэмилтон исследуют взаимодействие тела с окружающей средой, создавая пространство, где зрители становятся участниками, а объекты — активными элементами процесса. В работе «The Event of a Thread» (2012) гигантская белая ткань, подвешенная на множестве нитей, соединенных с качелями, реагирует на движения зрителей. Их раскачивания вызывают волны на ткани, напоминающие ритмичное дыхание, создавая визуальный эффект текучести и жизни. Звуковая составляющая, включающая усиливающиеся через микрофоны шорохи ткани и движение воздуха, интегрирует зрителей в единое «тело» инсталляции, где все элементы связаны. Работа акцентирует внимание на значении взаимодействий и взаимозависимости.

Работы Хэмилтон отражают постгуманистические идеи сетевой субъективности и гибридной телесности, исследуя, как тело существует через взаимодействия с объектами и пространством. «The Event of a Thread» подчеркивает, что субъект — это не изолированная сущность, а часть сети отношений. Движения зрителей формируют динамическое поведение ткани, что визуализирует концепцию, описанную Рози Брайдотти: «постчеловеческая субъективность — это реляционная сеть, объединяющая человеческое, технологическое и природное» (Брайдотти, 2021). Инсталляция буквально воплощает эту сеть через физические и звуковые взаимодействия.

Серия «Untitled» (Body Object Series) (1997) сосредотачивается на телесности и размывании границ между человеком и объектами. Используя материалы, такие как ткань, металл и дерево, Хэмилтон создает предметы, которые воспринимаются зрителями как продолжение тела. Металлические сосуды, покрытые тканью, напоминают органы или оболочки, вызывая желание прикоснуться и ощутить материал. Эти работы превращают повседневные объекты в посредников между человеком и пространством, подчеркивая процесс взаимодействия как центральный элемент восприятия тела и его границ.

Серия «Untitled» (Body Object Series) исследует, как тело становится феноменом в процессе взаимодействий. В этих работах Хэмилтон обращается к идеям Доны Харауэй о неразрывной связи тела и техники. Объекты серии превращаются в своеобразные «протезы», расширяющие физические и чувственные возможности человека. Эта концепция поддерживает постгуманистическую мысль о теле как сети напряжений и процессов, а не фиксированной сущности (Мол, Ло, 2017).

Обе работы акцентируют гибридность и текучесть телесности, демонстрируя, как искусство может исследовать размытые границы между человеком, техникой и окружающей средой, предлагать новые формы субъективности и опыта.

Современное искусство становится площадкой, где эти вопросы исследуются визуально и концептуально. От гибридных существ Пиччинини до реляционной сети взаимодействий Абрамович, от цифровых тел Умеды до трансформаций в «Аркейне» — каждый пример демонстрирует, как технологии и окружающая среда формируют новое понимание субъекта. Искусство помогает осмыслить изменения, которые происходят в нашем мире, где границы между человеком, техникой и природой всё больше размываются. Это не только вызов для современности, но и возможность для формирования новых способов быть, взаимодействовать и чувствовать.