Экзотизация в моде — это не просто вдохновение другой культурой, а способ ее представления таким образом, что создается лишенный конкретности, идеализирующий ее образ.
«Восток», «Африка», «племенное» — эти слова используются в моде не как этнографические понятия, а как набор адресованных западному потребителю визуальных символов, за которыми стоит не знание о культуре, а скорее фантазия о ней.
Механизм экзотизации хорошо описан в постколониальной теории — прежде всего в работе Эдварда Саида об ориентализме 1978 года. Саид показал, что западная культура конструировала образ «Востока» как пространства чувственного, иррационального и архаичного — в противовес собственному рациональному модерну. Мода усвоила эту логику раньше, чем это было описано в теории: «восточные» коллекции Поля Пуаре начала XX века, «африканские» принты в масс-маркете 1970-х, «этнические» аксессуары в коллекциях 1990-х — все они строились на принципе использования символов чужих культур как декоративных элементов.
Отличие экзотизации от культурного обмена — в отношении к источнику. Обмен предполагает исследование и коммуникацию, взаимный обмен. Для экзотизации же достаточно только знака — реальная культура не изучается.
Сегодня экзотизация как стратегия становится всё более порицаемой публично, но не исчезает совсем. Используются все более тонкие ее формы, например, «вдохновение путешествием» или «диалог культур», при которых логика присвоения маскируется под глобальную открытость.
Фото: Jean Paul Gaultier SS2005.
