Дискуссия «Архивы моды: взгляд куратора и исследователя»

12 сентября 2024 года в Creative HUB Школы дизайна НИУ ВШЭ состоялась дискуссия «Архивы моды: взгляд куратора и исследователя», посвященная теме моды в стенах музеев и культурных институций и специфике работы с модными архивами. Архив российской моды публикует расшифровку разговора.

Людмила Алябьева Кандидат филологических наук, академический директор Аспирантской школы по искусству и дизайну НИУ ВШЭ, шеф-редактор журнала «Теория моды: одежда, тело, культура», руководитель проекта «Архив российской моды», сокуратор выставки «Здесь были мы. Архивы российской моды. 1993-2005».

Светлана Сальникова Студентка Аспирантской школы по искусству и дизайну НИУ ВШЭ, дизайнер одежды, исследовательница проекта «Архив российской моды», сокуратор выставки «Здесь были мы. Архивы российской моды. 1993-2005».

Александра Тумаркина Культуролог, куратор выставок и публичных программ в Доме культуры «ГЭС-2», участница кураторской группы программы «ГЭС-2 Города», сокуратор выставки «Здесь были мы. Архивы российской моды. 1993-2005».

Валерия Парфёнова Журналист и коммуникационный консультант, автор телеграм-канала «Сделай лицо попроще» и блога STRAIGHTFACE.MEDIA, ex-редактор моды InStyle.

Антонина Трубицына Искусствоведка и арт-терапевтка. Хранительница архивных фондов в Музее «Гараж», составительница книги «Открытые системы. Опыт художественной самоорганизации в России. 2000 — 2020». Исследует стратегии женщин в художественной среде.

Мария Терехова Историк моды и культуры. Старший научный сотрудник Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Постоянный автор журнала «Теория моды». Автор-составитель нескольких музейных каталогов, в том числе коллекции обуви XIX–XX вв.

Елена Ермаковишна Искусствовед, руководитель HSE CREATIVE HUB и проекта LongFashionWeekend Ural, выпускница Аспирантской школы по искусству и дизайну НИУ ВШЭ

Людмила Алябьева (далее — Людмила): Здравствуйте, дорогие коллеги! Мы возвращаемся после каникул к нашему любимому жанру интеллектуальных бесед. Сегодня мы обратимся к теме архива, которым занимаемся, кажется, уже полжизни, но, как я сегодня поняла, всего год [улыбается].

Замечаете ли вы сегодня, что исследователи, кураторы и широкая публика стали больше интересоваться архивами моды? В чем это выражается? Не сходит ли это на нет, как любой тренд? И тренд ли это?

Светлана Сальникова (далее — Светлана): Конечно, я, как исследователь проекта «Архив российской моды», могу сказать, что интерес есть и только возрастает. Кажется, что мы на самом деле его подогреваем: когда мы начинали проект, мы приходили к дизайнерам и сами не до конца понимали, что же мы от них хотим, только начинали формулировать ответы на эти вопросы: зачем нужны архивы, зачем их собирать и что с ними дальше делать.

Светлана: А сейчас, когда уже проведена выставка [Прим. АРМ: «Здесь были мы. Архивы российской моды. 1993–2005» проходила в ГЭС-2 с 6 июня по 7 июля 2024], когда мы поговорили с более чем 40 респондентами, среди участников [модной индустрии 1990-2000-х] уже пошла некоторая молва о том, что проект существует. Понятно, что людям — и дизайнерам, и редакторам журналов — как минимум интересно вспоминать это время, хочется его сохранить, и становится ясно, что в нем были важные моменты, которые могут быть полезны для студентов, исследователей и широкой публики.

Людмила: Спрос рождает предложение [улыбается].

Александра Тумаркина (далее — Александра): Я бы добавила, что этому тренду уже достаточно много времени: мы делали еще в прошлом году публичную программу в ГЭС-2, которая называлась «Упоение архивом».

Когда мы открывали ГЭС-2 [в 2021], у меня появились первые мысли, планы и мечты на тему моды. Именно архивный поворот— как в популярном дискурсе, так и в исследовательском — был моей первой мыслью и первым интересом. Мы, безусловно, живем во время демократизации знаний, которую нам подарили социальные сети.

Валерия Парфёнова (далее — Валерия): Мне кажется, что в каждом десятилетии есть это упоение прошлым, когда дизайнеры оглядываются назад, пытаются перепридумать что-то на основе старого материала. Например, сейчас в основе этого интереса лежит потребность в чем-то, что вызывает ностальгию. Отсюда — обращение к предыдущему поколению, к опыту родителей.

На мне сейчас кроссовки — это переиздание 70-х годов модели бренда Puma. Массовый производитель подсматривает эти практики за кутюром, который активно обращается к своим архивам. Мы видим, как модные дома переиздают что-то: если это не архив и не винтаж, то это новая версия. За последние 5-7 лет прошло много выставок с архивными образцами моды: и про 1997 год [Прим. АРМ: В 2023 году в парижской Palais Galliera открылась выставка «1997 Fashion Big Bang» о том, как 1997 год изменил моду], и архив Аззедина Алайи [Прим. АРМ: В 2018 году прошла выставка архивов Аззедина Алайи «Je suis couturier» в студии дизайнера в парижском квартале Маре].

Валерия: Кажется, все оглядываются назад в моменты турбулентности, как будто в этом больше опоры: новое поколение дизайнеров будто не готово дать такой импульс для развития, и хочется обернуться назад. С точки зрения наблюдения за модным процессом это, наверное, ключевое: обращение назад как способ найти опору.

Людмила: Такая форма эскапизма.

Валерия: Да, классическое романтическое двоемирие.

Людмила: Антонина, как мы выяснили, интерес к модным архивам начался довольно давно, а как обстоят дела с искусством — когда вы с коллегами к ним подступились?

Антонина Трубицына (далее — Антонина): Архив российского современного искусства в музее «Гараж» появился в 2012 году. Я пришла туда работать в 2015 и все еще не могу уйти [улыбается].

Людмила: Упоение архивом не проходит!

Антонина: Да, архив затягивает, и я думаю, что вы сами это чувствуете [улыбается]. В принципе, это продолжение глобальной тенденции — архивного поворота, который произошел в западноевропейском и американском искусстве.

Антонина: Поначалу было довольно странно, многие люди не понимали, зачем это нужно: ведь есть РГАЛИ [Прим. АРМ: «Российский государственный архив литературы и искусства»] и другие государственные архивы. Но у нас была ставка на то, что мы публикуем архивы онлайн; люди видели, что их материалы появляются и доступны исследователям, — это, конечно, стало большим преимуществом.

Архивный поворот распространяется, и все хотят архивировать, и у нас сейчас несколько десятков партнеров из разных городов России, которые собирают архивы искусства в своих городах. Мы их поддерживаем, предоставляем приложения для работы, обучаем в архивной школе.

Мне кажется, работа с архивом — медитативная и терапевтическая, и она про опору. Как мы любим говорить в архиве: наш горизонт планирования — вечность, поэтому нам всегда будет чем заниматься, несмотря на внешний контекст.

Людмила: Я вспоминаю в связи с этим недавний вопрос коллеги: «А когда вы планируете закончить этот проект?». Поскольку архив может начаться, но как будто не может закончиться, то здесь примерный ответ — скорее всего, никогда [улыбается]. И тут, конечно, нужно быть готовым к тому, что это надолго.

Александра: Однако в какой-то момент нужно ставить точку, останавливаться, делать паузу, вылезать из архива — важно быть к этому готовым. Иначе потонуть можно.

Людмила: Мне кажется, это интересный поворот разговора: коллеги, как ставить эту точку и когда?

Мария Терехова (далее — Мария): Приведу пример архива, где точка поставлена не по желанию или решительной воле, а потому что так сложилось. Я столкнулась с этим лично, пытаясь изучать архивные материалы, связанные с моделирующими организациями, ОДМО [Прим. АРМ: Общесоюзный дом моделей одежды] и т. д. Недавно была выставка «Дом моделей. Индустрия образов» в музее Москвы [Прим. АРМ: выставка проходила с 7 марта по 2 июля 2023 года], и для нее экспозиционные материалы собирали по крупицам, в основном из частных источников.

Помимо ОДМО, стоявшего во главе иерархии, в советский период существовала система домов моделей. Я, по территориальной принадлежности, занималась Ленинградским домом моделей — он считался вторым по значимости. Судьба региональных архивов моды печальна: в 90-е годы они каким-то образом протянули, но в 2000-е окончательно исчезли.

Мария: Хорошо, если в момент этой аннигиляции (уничтожения) рядом оказывались неравнодушные люди из музеев. Я, как сотрудник Музея истории Санкт-Петербурга, знаю, что в 2006–2007 годах подиумные коллекции Ленинградского дома моделей были спасены. При ликвидации художники-модельеры успели забрать лишь немногое: буквально кто-то шапку, кто-то сапоги. Это был настоящий кутюр — вещи высокого качества из уникальных материалов в единственном экземпляре, не говоря уже об эскизах и графике. Благодаря сотруднице нашего музея, удалось сохранить фрагменты коллекции Ленинградского дома моделей, которые теперь находятся у нас в музее.

Антонина: Точка, когда можно перейти к другому фонду — такое я себе с трудом представляю. Может быть запятая или многоточие, если мыслить форматами изданий. Приведу пример: когда я сделала книжку про архивы самоорганизации [Прим. АРМ: полное название — «Открытые системы. Опыты художественной самоорганизации в России. 2000–2020»], сразу же возник вопрос про второй том: когда [он будет]? [улыбается].

Людмила: Да, кажется, что архив становится неотъемлемой частью жизни.

Светлана: Я хотела добавить, что мне это представляется не как отдельные точки и фрагменты, а как слои, которые идут параллельно: ты начинаешь работать с фондом или с каким-то периодом, как мы сейчас работали, занимаясь выставкой про период с 1993 по 2005 год. Выставка уже состоялась, но мы продолжаем разговаривать с людьми, которые были связаны с этим периодом, параллельно начиная исследовать следующий: всегда есть люди, с кем еще нужно поговорить.

Людмила: Подхватывая то, о чем говорила Мария: таких историй на самом деле очень много, и ваша — еще с относительно счастливым концом. Потому что, если, например, вспомнить историю с Общесоюзным Домом моделей на Кузнецком мосту, то там все обстоит гораздо печальнее: документы и тем более вещи собираются по крупицам. Кстати, красное платье «Россия», вошедшее в экспозицию упомянутой Марией выставки «Дом моделей» было реконструкцией, где оригинал и сохранился ли он — неизвестно.

Светлана: Респонденты, с кем мы говорили — дизайнеры, редакторы, модели — в процессе понимали, что они могут представить как архив. Был случай, когда уже выставка была утверждена, а дизайнер приносил новые вещи, привезенные откуда-то (к сожалению, мы уже не могли включить их в экспозицию). И вот ответ на этот вопрос — Что может храниться в архиве? Что нужно сохранять?», — широк и постоянно меняется.

Александра: Абсолютно точно, и зачастую владельцы вещей не мыслили их как архив. Парадоксально, но помню, Маша Цигаль [Прим. АРМ: российский дизайнер, основательница бренда Masha Tsigal] сказала, что она не ностальгирующий человек и не мыслит прошлым, хотя у нее один из самых больших архивов, который она воспринимает скорее как портфолио. Думаю, после выставки у многих участников отношение к этим вещам изменилось.

Валерия: Мне кажется, это еще характеристика нашего культурного кода — мы очень легко отказываемся от прошлого и не рефлексируем о нем. И с дизайнерами то же самое: они идут вперед без оглядки назад, а потом понимают, что там очень много ценного.

Александра: Это еще и специфика их работы: они понимают, что нужно думать о настоящем, об актуальном и новых коллекциях, как привлечь новое поколение. Ко всему прочему, смотреть в прошлое не всегда комфортно.

Людмила: Да, комфорт не всегда сопровождает воспоминания, но сегодня принципы работы дизайнеров и создания коллекций меняются. Сохранение и обращение к своему архиву, даже если его нужно создать заново, стало важной частью творческого процесса.

Мы наблюдаем глобальный архивный поворот: многие интересуются редкими и не очень редкими вещами на различных платформах. Интересно обсудить, как это влияет на обычных пользователей одежды — нас всех. Как мы относимся к своим гардеробам, можем ли мы и их воспринимать как архивы? Где мы покупаем вещи? Какие дополнительные ценности ищем?

Любители винтажной одежды, как настоящие охотники, описывают свои поиски в характерных терминах. Думаю, это тоже часть большого архивного поворота, который мы переживаем.

Людмила: Лера, культ и бум архивных вещей и коллекций — в моде и наших повседневных практиках — для всех очевиден. Как вы думаете, почему это происходит?

Валерия: Есть, мне кажется, две причины интереса. Первая, наверное, очень прозаична — стоимость люкса невероятно растет, необоснованно по многим показателям. Если читать отчеты The Business of Fashion и других профильных изданий, стоимость люкса превышает себестоимость на какие-то страшные цифры. Многие люди не могут себе это позволить, хотя хотят, особенно те, кто интересуется. Конечно же, на ресейле это будет дешевле, более того — условная сумка Chanel из прошлого будет качественнее.

Второй момент — это эмоциональная потребность прикоснуться к прекрасному, к тому, что ты не мог когда-то себе позволить. Это я могу судить по себе. Не так давно я «урвала» сумку Chanel 2014 года — в те годы я была совсем маленькая и только начинала свой путь в журналистике, но очень мечтала, что когда-нибудь… Нет, я даже не мечтала, я просто знала, что у меня никогда не будет этой сумки. А теперь, когда она у меня есть, я обращаюсь к себе из прошлого: «Лера, посмотри».

Валерия: Мне нравится, что можно оглядываться назад и благодарить издалека, смотреть на себя из прошлого и видеть, что этот человек меня благодарит. И эта эмоциональная ценность в поисках того, что когда-то тебе было недоступно, а сейчас ты можешь к этому прикоснуться.

Но это, как вы правильно заметили, действительно хантинг (охота). Это надо искать, погружаться в дебри Avito, в дебри Oskelly, торговаться даже. Но это такой азарт! Наверное, геймификация этого процесса в том числе играет роль: процесс затягивает, и ты получаешь от него удовольствие.

Людмила: Скажите, а музейные работники прочесывают Avito и прочие платформы в поисках вещей не для себя, а, например, для каких-то проектов. Такое случается?

Мария: В государственных институциях хранитель музея концептуально развивает фонд, ведет закупочную работу, и в том числе, ищет экспонаты на платформах вроде «Авито» или зарубежных площадках, чтобы заполнить лакуны в коллекции.