Символика «суеты сует» в натюрмортах XVI–XVII веков

Vanitas  — с латинского тщеславие, честолюбие, суета — живописный жанр, смысловой, концептуальный натюрморт, сфокусировавшийся на бессмысленности мирских страстей, скоротечности жизни и неизбежности конца. Значительно интегрировался в культуру Нидерландов в связи с распространением идей протестантизма и его эстетики. Массовость обрел в эпоху барокко, к середине XVII  века, но сформировался как жанр еще веком ранее, в 1550-е. Неудивительно, что основным символическим атрибутом «суеты сует» стал череп: часть скелета, сохраняющая свою человечность, живость, даже после смерти. Остаток головы — след всех чувств, событий, перенесенных человеком страданий, прежде отражавшихся на его лице. Трактовка сопутствующих символов в натюрмортах ванитас зачастую очевидна и завязана на функциях, предназначении изображаемого предмета. Некоторые объекты связаны с культурно-историческим контекстом создания картины, специфичны для конкретной страны/области, а некоторые встречаются в «суете» совершенно несвязанных, далеких друг от друга творцов.

Как ответ на демонстративную роскошь, декоративность, изобилие в других течениях натюрморта и изобразительного искусства в целом, ванитас стремился к аскетизму, простоте. Поэтому истинная красота натюрмортов «суеты» в многоуровневости символизма. Художники обращались к вечному, бессмертному в противовес материальным благам. Это вечное, должно быть, до сих пор актуально в наше время, эпоху соцсетей, медиа, жизни на показ, брендовой одежды и марафонов «успешного успеха». В исследовании будет проведен анализ общепринятого символизма атрибутов ванитаса и их возможного осовремененного, нового осмысления.

Работа разбита на рубрики по принципу рассматриваемого предмета. Каждый пункт содержит произведения, иллюстрирующие в рамках натюрморта какой-либо объект, но не обязательно он должен выполнять одинаковые функции или иметь симметричное идейно-смысловое содержание. Именно рассмотрев различия в изображении и подаче одной вещи, определив ее многогранность, можно докопаться до ее сути.

Выбранная литература описывает натюрморты ванитас, используемые в них паттерны, шаблоны, композицию. Это стиль с огромным разветвлением исполнений, но устойчивый в своей системе образов и сути. Поэтому анализируя направление в целом и каждый натюрморт по-отдельности, можно со значительной точностью описать своеобразие «суеты». В конце концов, у всех работ одно главное философское послание — помни о смерти.

a. череп b. часы c. свеча/благовония d. предметы роскоши e. музыкальные инструменты f. мыльные пузыри g. цветы h. глобус i. заключение

Одинокий череп посередине, отсутствие детализации фона и дополнительных предметов-символов — рождение ванитас как жанра. В ранних работах главный и зачастую единственный аллегорический объект, череп, выведен на передний план. Это смерть, остановка существования и развития. Челюсть, отделенная от головы — беспомощность, отсутствие целостности, неполноценность.

Черепам отдают дань и более поздние творцы жанра, но фокус с них стремительно смещается. Идея смерти и ее неизбежности — не единственное в натюрмортах «суеты». Художники начинают говорить и о жизни, о ее окончании, а не о смерти как явлении в вакууме. Череп, часть умерщвлённого человека, ничего не говорит о его жизни. Что окружало его, что было для него ценным? Сколько он прожил?

Плавно переходим в следующему реквизиту ванитаса — часам. Быстротечность и необратимость времени предают размышлениям о смерти новый окрас: она может наступить внезапно, время человека застынет и останется навечно в одном положении. В то же время часы продолжат идти, а другие продолжат жить. Человек смертен и это естественно, не печально и не досадно.

Изображаются часы разные: песочные, солнечные, механические. Иногда несколько видов присутствует вместе в одной композиции.

Песочные часы измеряют время песчинками-моментами. Каждая ценна и важна одинаково, время однородно. Солнечные часы же вновь указывают на крошечность масштабов человеческой жизни относительно вечного, чистого. Солнце продолжит восходить и заходить, как делает это уже тысячи лет. Механические часы могут сломаться и застрять, умереть, но время продолжит идти — закончилось только их время, не время вообще.

Свеча — аллегория человеческой жизни — так же начинается вспышкой, огненной искрой, страстью. Постепенно уменьшается и тускнеет пламя фитиля, человеческого разума, его физическое обличие — воск, тает, морщится, припадает к земле.

Металлическая подставка — имитация, пустышка без поджигаемого шнура. Такой подсвечник кажется неуязвимым, прочным, стойким в борьбе со временем, но это лишь потому, что он статичен. Он не может «умереть», ведь сам никогда не «жил».

Сгорающие благовония источают аромат, привлекают. Проводя параллель с человеческой жизнью: он окружает себя драгоценностями, стремится быть красивым, благоухать, обращать на себя внимание, притягивать, соблазнять. Но запах рассеиваться, а в чаше остается пепел, темный и зловонный.

Богатство, статусность, самолюбие — человеческие пороки, которые большинство возводит на пьедестал своих ценностей. Натюрморты ванитас призывают помнить о бесполезности и даже мерзости стремления к роскоши, зацикленности на материальной стороне существования.

Золотые цепи, украшения и камни обрамляют фотографию женщины — объект вожделения. Это любовь пошлая, показательная, мимолетная. Золотые часы — попытка подчинить себе время. На темном фоне подсвечено изображение Иисуса с распятием — источник божественной, бесконечной и безвозмездной любви. Пока люди отдаются грехам и тщетно пытаются заполнить душевную, сердечную пустоту земными страстями, истинные ценности остаются в тени.

Воинский шлем, оружие, парадные перья — показатели статуса и места человека при жизни. Но и перед смертью, и в глазах бога в загробном мире, все равны. Все полномочия и привилегии испаряются и не могут противостоять неминуемой кончине, после смерти они уже не принадлежат человеку. Искусство, творчество осмысленное, глубокое, продолжает жить и после ухода своего автора. Истинно ценно и важно то, что человек сделает для мира и людей вокруг него, что он создаст, соорудит и придумает. Результат рефлексии и умственного труда, зафиксированный в трагической «Электре» Софокла, в философских трудах, музыке и самих ванитас натюрмортах, волнует людей по всему миру и будет жить вечно в их чувствах и мыслях.

В музыке, инструментах и мелодиях художники тоже изображают мимолетность, призрачность, но без негативной коннотации. Действительно крошечны и эфемерны написанные мелодии в масштабах вселенской истории, и именно это делает их прекрасными. Искусство может вдохновить, дать силы и открыть человеку глаза на свою собственную смертность, и тот, кто среди звенящих и мерцающих кругом безделушек смог отыскать его, приближается к нахождению истинного пути.

Хрупкость пузыря вновь отсылает к неустойчивости человеческого существования. Так же быстро и неожиданно погибает человек, как лопается в воздухе мыльный пузырь. К тому же он легкий, полый — легкомысленный человек, которого ветром бросает туда-сюда, который, пройдя свой путь, так и остался пустым и неудовлетворенным.

Мыльные пузыри закреплены в сознании современного человека как детское развлечение, ассоциируются с ребяческой радостью, невинностью, чистотой. Это дает символу новую глубину трактовки и восприятия — рядом со знаком смерти, черепом, он вызывает тревогу, диссонанс. Страх перед быстротечностью жизни и тем, как стремительно человек проходит путь от детства к старости и гибели.

Схожи с мыльными пузырями и изображения стеклянных/зеркальных сфер. Главное отличие — отражение человека. Теперь создается ощущение, что человек заключен внутри этого пузыря, его жизнь, его мир. Может отсылать к саморефлексии и самопознанию, изучению сущности мира не только вокруг, в материальной плоскости, но и внутри себя.

Разноцветные бутоны — не только аллегория на расцвет и увядание человеческой жизни, но и нить, сшивающая людские отношения, друг с другом и с миром. Цветы как подарок, как знак внимания и симпатии, сохнут и опадают, не оставляя после себя следа. Тюльпаны и розы —бездумность, импульсивность. Люди часто окружают себя поверхностными, легкими связями, отношениями, которые не несут в себе ничего сильного и искреннего. Часто изображаются свежие цветы рядом с уже завядшими, напоминая о том, что разница между этими состояниями не так длительна, как кажется. Букет стоит пару дней и теряет за это время весь свой шарм.

Гвоздика — символ материнской, жертвенной, мягкой любви и скорби. Цветок склоняется в сторону черепа, создавая меланхоличное, задумчивое настроение, а его ярко-красный цвет приглушен тенью. Этот образ не проходит трагичный путь от жизни до смерти, он движется к ней спокойно, ровно и с полным осознанием неизбежности.

Шар с изображением Земли/звездного неба — способ визуализировать необъятное, непостижимое пространство. Человек видит мир в миниатюре, но никогда не познает его полностью. А приблизиться и прикоснуться к изображаемым на глобусе созвездиям люди не способны — такое физическое расстояние, духовные и умственные барьеры непреодолимы для маленького человека.

Творцы ванитаса совместным трудом смогли составить систему образов, которая отражает мелочность и пустоту всех плотских желаний, страстей, интриг и достижений. Но сама она стала бессмертным набором символов, ярких и выразительных, которые действуют и на современного человека. Главная сила этих символов в том, что даже разнящаяся их интерпретация работает успешно на общее настроение, ощущение, посыл натюрморта. Благодаря тому, что художники подобрали предметы, вызывающие трепет сами по себе, простые, но великие, современный человек, который не окружен в повседневной жизни свечами или песочными часами, испытывает тот же эффект от «суеты».