Замещение по привычке: от ремесленного мира до индустриализации

•Концепция •Локальные ремесла и практика «починки как нормы» •Домашняя экономика и бытовые стратегии замещения •Неформальные сети и «вторая экономика» •Переход к мануфактурам и формирование ранних потребительских ожиданий •Выводы

Исследование «Привычка сильнее сервиса. Как люди выбирают новое взамен утраченного старого» посвящено изучению разнообразных механизмов, по которым люди восстанавливают утраченные практики и социальные связи в разных исторических контекстах. Замещение новым старого не является новинкой цифровой эпохи.

В XX  веке в период модернизации производства, медиа и бренды усилили эффект стандартизации, что привело к ожиданиям доступности и предсказуемости у людей. Однако данный процесс спровоцировал противодействие локальных ремесленных движений и субкультур, которые пытались вернуть людям то, что они утратили в период модернизации. В период 1990-х годов механизмы замещения утраченного старого модернизировались в новую форму. С приходом интернета появился «коллективный интеллект», руководства и сетевые инфлюенсеры, которые начали валидировать «приемлемое новое».

В современном цифровом мире вопрос замещения и поиска нового приобрёл более комплексный характер, так как современные сервисы всё в большей степени приходят к платформенности и технологической интеграции. В наши дни платформы создают свои экосистемы, внутри которых действуют подписочные модели и механики по социальному взаимодействию внутри экосистемы. Люди внутри экосистем формируют привычки опираться сразу на несколько инструментов: главный функционал сервиса, сервисы хранения данных, а также на сообщество внутри экосистемы. В результате недоступность привычных сервисов создаёт культурно-социальные проблемы, так как люди вынуждены искать подходящие заменители и перестраивать повседневные практики, а также и способы взаимодействия между друг другом.

Актуальность исследования подтверждается также из-за наблюдаемых изменений во внешнем мире. В последние годы наблюдается уход крупных спортивных сервисов с локальных рынков и ограничение их функциональности, вследствие чего образуется позитивный спрос на локальные альтернативы.

Тема визуального исследования «Привычка сильнее сервиса. Как люди выбирают новое взамен утраченного старого» непосредственно связана с темой ВКР — «Сервис велотренировок с подбором зимних эквивалентов нагрузки», так как изучение исторических практик по замещению утраченных инструментов поможет глубже понять, как люди приходили к новому, когда утратили доступ к старым инструментам.

В России допромышленных времён ремесло было основой бытовой экономики, и ремонт считался одним из циклов жизни вещи, а не был исключением. В современных исследованиях и архивах указывается, что мастер помимо изготовления самой вещи занимался и сопровождением предмета на протяжении жизненного цикла вещи. Именно регулярная починка и адаптация под новые задачи помогали вещи быть более износостойкой и продлевали ее жизнь в быту.

Ремонт вещи воспринимался как продолжение её жизненного цикла. То, что починка считалась нормой, говорит нам о том, что люди чаще склонялись к использованию своей привычной вещи вместо приобретения новой. Приобретение новой вещи было возможно несмотря на дополнительные расходы, но люди зачастую этого не делали, так как у них образовались связи с вещью, которой они пользовались, связи с мастером и привычка пользоваться именно этой вещью.

Экономическая составляющая поддержки и ремонта вещей в России допромышленного времени связана с ограниченным доступом к новым товарам. Цепочки производства зачастую были локальными, добыча сырья требовала обмена и посредников, а сама вещь имела социальную ценность.

Организация ремесленной деятельности держалась на доверии. Гильдии, мастера и локальные рекомендации выстраивали систему гарантий, основанную на репутации. Эта система выполняла сразу несколько функций: через неё узнавали информацию о качестве работ, а также о корректные цены и правила взаимодействия. Именно такая система давала людям гарантию того, что ремонт будет выполнен добросовестно и вещь прослужит ещё какое-то время, что также снижало интерес к замене.

Ремонт вещи включал в себя не только техническую починку, но и адаптацию вещи под новые условия эксплуатации. Такие методы можно описать как раннюю форму бриколажа — процесс создания чего-то из доступных поблизости материалов. Такие практики помогали мастерам формировать «локальное знание»: какие материалы использовать при дефиците, быстрая диагностика проблем и предложение решения.

Бытовая экономика в традиционных обществах представляла собой слияние формальной торговли и ремесленной поддержки. Домохозяйства допромышленного периода не ограничивались потребительской ролью, вместе с этим внутри домохозяйства велось производство, ремонт и накопление материалов и навыков, необходимых для восстановления утраченных функций. Значительная доля товарообмена того времени происходила внутри домохозяйства, внутри которого обмен услуги на вещь или услугу был нормой.

Замещение в домохозяйствах имелно несколько проявлений. Во-первых, это модифицирование существующих вещей для продления их срока службы. Во-вторых, это замена компонентов и материалов, на те, которые есть в быстром доступе. В-третьих, это объединение ресурсов, семья и соседи объединяли свои запасы и навыки, чтобы восстановить важные предметы. Такие способы замещения носят рутинный характер, а не эпизодический.

Такие практики замещения были экономически рациональны, но они также сочетались и с культурными нормами того времени.

Важной функцией была передача практических знаний внутри семьи и соседям, такая информация часто переходила от одних людей к другим устно или через совместный труд. Передача такой информации была жизненно необходима, так как она помогала домохозяйствам существовать локально, не ожидая поставок из центра, это помогало в обеспечении непрерывности бытовых функций.

Стратегии замещения также включали в себя и тайные или полулегальные обращения к мастерам вне цеха, таким образом производился обмен услугами без денежной оплаты. С помощью таких механизмов домохозяйствам удавалось оставаться гибкими, что позволяло резко трансформироваться при внешних вызовах.

Формальные каналы снабжения были слабы и ненадёжны, и для того, чтобы обеспечивать быт, сформировались неформальные сети — уличные торговцы, бартер и локальные ярмарки. Объем вещей и услуг, которые люди получали из неформальные сетей был достаточно велик поэтому их нельзя назвать просто тенью формальной экономики. Неформальные сети являлись значимым фактором в первую очередь для гибкости и оперативности, с помощью таких каналов домохозяйства могли перераспределять ресурсы локально.

Важную роль в неформальных сетях занимали посредники, которые имели доступ к информации, с помощью которой они могли координировать людей. У них была информация о наличии материалов и умениях мастеров, иногда они могли выступать в качестве кредиторов в бартерных операциях. Именно они часто выступали главным инструментом в перераспределении, так как через них проходили многие детали сделок, и они хорошо понимали, какой конкретно «заменитель» будет работать в той или иной ситуации.

Одним из важных аспектов неформальных каналов было предоставление альтернативных товаров или услуг. Отсутствие оригинальных компонентов или вещей старались компенсировать с помощью альтернативных решений, которые были в локальной досягаемости, и нередко такие решения могли стать постоянными, так как удовлетворяли потребности людей, пользующихся ими. Неформальные сети выполняли и социальную функцию.

Таким образом, знакомство в неформальных каналах было аналогом гарантии качества. Всё это говорит о том, что использование временных локальных решений поддерживалось не только наличием заменителя, но и отсылает нас к системе доверия и рекомендательной системе внутри сообщества.

Комбинация таких факторов, как оперативность, локальная адаптивность и система доверия и рекомендаций показывает неформальные сети особенно интересными и в наше время.

В первой половине XVIII века в России зарождается мануфактурное производство. Появляются предприятия и организованное производство, которые все больше отдаляют процесс изготовления от мастерских. Даже самые ранние мануфактуры были направлены на стандартизацию и увеличение объёма производства. Такие изменения были началом перехода от локальных мастеров к массовому производству.

Переход к более массовому производству в первую очередь затронул текстильную отрасль. С помощью внедрения новых способов печати рисунка производствам удалось увеличить тиражи выпускаемой продукции. С помощью такого подхода удалось снизить цены на продукцию, что делало товары более доступными для широкой аудитории. Благодаря внедрению такого подхода продукция стала стандартизированной и не отличалась креативностью, которая была у локальных мастеров.

Совокупность более массового производства и новых технологий изменила и потребительские ожидания. Покупатели уже больше опирались на единообразие во внешнем виде и в функциональности, и вместо поиска локальных мастеров с индивидуальными решениями.

Такая трансформация потребительских ожиданий затронула и способы замещения. После того как товар доступен массово, логика замещения преобразовалась в более потребительский вид. Теперь не нужно было чинить или адаптировать старые вещи, достаточно было купить такую же новую вещь. Такой тип замены был быстрее и проще, чем индивидуальный подход мастера.

Анализ локальных ремёсел и бытовых стратегий в допромышленный и раннемануфактурны периоды показал, что замещение происходило прежде всего через навыки людей и социальные связи. Мастерские выступали в качестве производства у которых была свою репутация, а домохозяйства применяли методы адаптации вещей под свои нужны. Неформальные каналы способствовали обеспечению материалами и помогали найти решение.

Переход к более массовому производству изменил потребительские ожидания, а вместе с этим сделал замену через покупку проще, но культурная привычка к починке и адаптации не исчезла в один день, она существовала как альтернатива там где массовые товары не удовлетворяли потребителей.