Глава 1. Предмодерн: общинно-сословный уклад (≈ до 1750)

До середины XVIII века, в то время, которое мы называем предмодерным, люди жили в тесной связи с общиной и четко определенными сословиями. Личные желания и чувства часто отходили на второй план перед нуждами семьи, рода или своей социальной группы. Любовь, какой мы ее знаем сегодня — как сильное чувство, основанное на личном выборе и взаимном притяжении — не всегда была главной причиной для вступления в брак.

Так «Повесть временных лет» свидетельствует о родовом союзе.

Во многих регионах Европы и России до середины XVIII века брак воспринимался как обязательный шаг в жизненном цикле — не только религиозный обряд, но и элемент управления населением и ресурсами. Исследования по России XVII века показывают, что и государство, и церковь последовательно продвигали модель раннего и почти универсального вступления в брак: — достижение брачного возраста (13 лет для женщин и 15 лет для мужчин); — согласие родителей жениха и невесты на брак наличие свидетелей; — соблюдение сроков заключения брака и запрет на венчание в пост; — запрет на вступление в брак с родственниками и иноверцами; — запрет на вступление в брак для монашествующих и священнослужителей; — возможность вступления в брак не более 3-х раз (при условии, если в первых 2-х браках не было детей) — примечательно, что церковь лишь первый брак признавала таинством и венчала супругов, а последующие терпела как неизбежное зло и могла дать лишь благословение, признавая тем самым только гражданские последствия таких браков.

Основной целью брака было не столько счастье молодых, сколько благополучие и стабильность семьи. Выбор партнера часто определялся не личными симпатиями, а такими факторами, как социальный статус, экономическое положение, наличие земли и репутация семьи.

Корпоративный уклад общества делал браки между представителями разных сословий исключением, хотя формально они не были запрещены. Реальность такова, что союзы между знатью (князьями, боярами) и женщинами из низших слоев (крестьянками, рабынями) не имели юридической силы и не освящались церковью. В таких случаях крестьянки и рабыни фактически становились наложницами, занимая положение «меньших» или «вторых» жен. Женитьба свободного мужчины на рабыне без предварительного согласия ее хозяина, как того требовала «Пространная правда» XII века, приводила к его собственному закабалению. Позднее, аналогичные последствия наступали и для свободной женщины, вступавшей в брак с рабом («холопом»).

Эта социальная норма служила барьером для браков между свободными и холопами.

До 1750 года, в обществах, где доминировали общинные устои и жесткая сословная иерархия, свободный выбор супруга был немыслим: ни юноша, ни девушка не имели права первыми заговорить о свадьбе, так как вся власть в этом вопросе лежала на их родителях или других старших родственника. Именно они, руководствуясь социальным статусом, здоровьем, хозяйственными перспективами и родственными связями потенциального жениха или невесты, определяли, кто достоин войти в семью. Особое значение имели «смотрины» — публичный смотр невесты, призванный оценить ее плодовитость и трудоспособность.

Такой строгий семейный и общественный контроль обеспечивал сохранение сословных границ.

Выбор партнера представлял собой многоэтапный процесс переговоров. Начиналось все с предварительной оценки: «Подходит ли семья?».

Родители тщательно оценивали потенциальных женихов и невест по ряду критериев: — Состояние и имущество: Оценивалось наличие земли, недвижимости, денег, ремесленных мастерских, торговых связей. — Социальное положение и репутация: Важны были происхождение, родственные связи, репутация семьи и самого кандидата. — Здоровье и плодовитость: Особое внимание уделялось физическому здоровью, так как это было важно для продолжения рода и способности вести хозяйство. — Образование и навыки: В зависимости от сословия, ценились грамотность, знание языков, умение вести дела, ремесленные навыки. — Характер и нравственность: Хотя и не всегда на первом месте, но оценивались также такие качества, как послушание, трудолюбие, благочестие.

Далее следовали неформальные обсуждения, завершавшиеся официальным сватовством. В русской культуре сваты играли роль ключевых посредников между семьями. Они оценивали готовность сторон, обсуждали вопросы приданого, условия совместного проживания и дату свадьбы.

Произведение отражает черты предмодернистского общества: молодое поколение представлено как пассивный элемент, в то время как старшие, руководствуясь традиционными устоями и родовыми ценностями, инициируют союз. Обмен кольцами здесь трактуется не как проявление романтических чувств, а как формальный договор, имеющий сакральный и незыблемый характер, направленный на обеспечение экономической безопасности и продолжения рода. Художник Шибанов, восхищаясь своими героями, демонстрирует ключевые аспекты русского национального характера: скромность, выносливость и чувство коллективной верности.

Картина Николая Пимоненко «Сваты» изображает традиционный украинский обряд сватовства в доме бедной вдовы. Центральная фигура — мать, которая надеется на светлое будущее своей дочери. Она чокается со сватами, представителями жениха. Но рядом, в стороне, сидит ее дочь, будущая невеста. Ее взгляд задумчив, а настроение далеко от праздничного, словно она погружена в свои собственные, неведомые другим переживания.

Данная песня, являющаяся частью свадебного фольклора восточных славян и зафиксированная в письменных источниках XVI–XVIII веков, иллюстрирует ритуал сватовства. Образ свата, представленный как настойчивый «купец», ведущий торг за невесту как за ценный товар, подчеркивает переход от девичества к замужеству под контролем семьи.

В былые времена приданое, представлявшее собой движимое имущество — от одежды до предметов домашнего обихода и прочих ценностей, — было неотъемлемой частью свадебного обряда, передаваемой невесте от ее семьи. Это имущество, переходящее в дом жениха, служило гарантом материального благополучия и самостоятельности женщины на случай неблагоприятных обстоятельств, таких как развод или смерть супруга. Право наследования приданого после кончины жены принадлежало исключительно ее кровным детям.

В понимании «хорошей невесты» кроется нечто большее, чем просто миловидность или покладистость. Это также девушка, за которой стоит внушительный «хозяйственный арсенал».

Развитие любовных отношений в данном контексте подчинено принципам эквивалентного обмена и договорных отношений.

Сословные нормы играли ключевую роль в укреплении данной логики брачных отношений. Крестьянские союзы заключались преимущественно внутри общины, что обеспечивало сохранение родовых наделов. Дворянские браки служили инструментом формирования альянсов между поместьями, а купеческие — укреплению гильдийских связей. Разводы, согласно Номоканону, были крайне редки и допускались лишь в случае прелюбодеяния. Вдовьи браки, в свою очередь, часто приводили к назначению нового главы хозяйства. Проявление любви в таких условиях носило косвенный характер, выражаясь в совместном труде и заботе о семье, что воспринималось как «деловые» свидетельства преданности.

До середины XVIII века ухаживание почти везде оставалось публичной практикой, будучи строго регламентированным нормами этикета.

Нормы приличия требовали минимизировать телесный контакт и исключали продолжительные свидания наедине; прямой доступ к девушке обычно шёл через её семью и сватов.

Ухаживания проходили через визиты в дом избранницы под присмотром родственников, где юноша мог продемонстрировать свои достоинства.

Телесный контакт был строго регламентирован ритуалами: танцами, играми или жестами помощи. Любое отклонение от этих норм считалось неприличным. Симпатию выражали через шутливые песни, остроты, скромные подарки и помощь по хозяйству. При этом мужчина должен был беречь репутацию девушки, ухаживая так, чтобы избежать сплетен и не поставить под угрозу её шансы на достойный брак.